Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 74

За столом из красного дерева, под портретами Ленина и Горького, сидел уже немолодой человек: глубокие морщины, седые вихры, пронзительный взгляд. Борис Николаевич Полевой, автор «Повести о настоящем человеке», Герой Социалистического Труда. На столе перед ним лежали стопки папок (наверное, с рукописями?). Он вышел из-за стола, энергично пожал мне руку.

— Ну здравствуй, Алена Морозова, наше юное дарование, присаживайся, поговорим. – Голос у него был низкий, с хрипотцой. Полевой кивнул на стул напротив. – Прошу. Отрывки из вашей повести «Вместе справимся» читал вслух жене. Плакала. Значит, попали в нерв.

Он указал на фотографию женщины, что стояла в рамке на столе, – жена.

— Я рада, что моя повесть понравилась вашей супруге, – искренне произнесла я.

— Финал повести, конечно, можно было сделать пожестче… Но я настоял на вашем варианте. Но это не все. – Редактор хитро прищурился. – У вас будет много дел. Вера Степановна, моя секретарь, вам потом даст расписание. В ближайшее время – запись на радио. У вас возьмут интервью, прочитаете избранные места из повести, какие хотите, расскажете о себе и планах на будущее. Народ должен знать своих героев.

Я кивнула.

— И вот еще что… – Редактор сделал паузу. – Вчера звонили из Мосфильма, там вас тоже будут ждать. Мой товарищ, режиссер, прочел вашу повесть. Сказал: «Эта история – про меня в юности. Хочу снимать».

— Снимут кино по моей повести? – дрогнувшим голосом спросила я.

— Загадывать рано, но есть вероятность, что экранизации – быть. Вера Степановна вам тоже подсказки даст – куда и когда ехать. Если на киностудии вам предложат написать сценарий по повести – соглашайтесь, – строго произнес он. – Это большая удача!

— Спасибо.

— Вы молодец, Алена Морозова. Слышал о вас много хорошего.

Борис Николаевич еще о чем-то спросил, я ответила на автомате.

Потом меня забрала его помощница, та самая Вера Степановна, увела за собой в другой кабинет. Дала там мне инструкции: когда, куда, во сколько ехать, что взять с собой, а потом через лабиринты коридоров повела к кассе, где мне выдали четыреста рублей.

— Не потеряй, – деловито сказала мне Вера Степановна. – Положи в карман юбки, вот булавка, застегни его. Сверху кофтой прикрой. В метро не зевай и сразу домой иди, поняла?

— Надо же, меня на радио позвали… – пробормотала я.

— Так принято, после публикации в «Юности» обычно приглашают на радио, – деловито пояснила Вера Степановна. – Кстати, там с тобой могут заключить контракт о чтении повести.

— Я и читать ее должна?!

— Нет, не ты, с актерами договорятся. Это тоже рублей четыреста.

— Сколько?! Мне еще денег дадут?

— Да. Но держи себя в руках, Морозова. Не теряй голову! Что еще, к чему тебе надо быть готовой?.. Ах да, вот что. За нашими публикациями следят в регионах, могут сделать перепечатку в республиканской прессе. Тоже получишь гонорар. Если получится с экранизацией – дадут еще денег. Тысячи две, думаю, за экранизацию тебе заплатят.

— Две… тысячи?! – Я не могла поверить.

Вера Степановна хладнокровно пояснила:

— Если режиссер позволит стать соавтором сценария – то еще и сверху получишь. Но это если позволит… ты ж совсем неопытная, не представляешь, что это такое – сценарии! Так что это вряд ли, но на всякий случай хочу тебя предупредить. Да, и помни, деньги – это большое испытание, постарайся его пройти достойно!