Диагноз на двоих - Марисса Эллер Страница 75

Я следую за ним. Я несу тяжелые пакеты с продуктами, которые, кажется, вот-вот прорвутся сквозь суставы, скрепляющие пальцы вместе, но я не жалуюсь. Грант открывает дверь, и мы входим в уютную гостиную, украшенную его фотографиями. Они везде.

Я теряюсь в этом музее имени Гранта. Раньше он был блондином, это первое, что я замечаю. Где-то между последней фотографией с детского бейсбола и первой фотографей, где он уже подает мяч, его волосы стали теплого карамельно-каштанового цвета, который я знаю и люблю.

Выражение его лица меняется по мере взросления. Светловолосого беззаботного мальчика, так похожего на Гранта, сменяет хмурый школьник, у которого руки всегда сложены на груди, а потом – ослепительный, улыбающийся парень, стоящий рядом со мной.

Грант забирает у меня пакеты с продуктами. Нам есть чем заняться, я знаю. Предстоит много всего приготовить. Но фотографии завораживают. Это как кинеограф на стене – я могу в реальном времени отследить взросление Гранта.

— Не знаю, зачем ты вообще их рассматриваешь, – говорит он. Он выглядит смущенным. Не знала, что он вообще способен смущаться.

Я бросаю на него взгляд. В профиль он кажется старше. Сильный подбородок. Ресницы такие длинные, что, кажется, достают до бровей. Просто поразительно.

Я указываю больным пальцем на фотографию в центре стены, обозначенную как «седьмой класс».

— Примерно тогда тебе поставили диагноз?

— Как ты узнала? – Его голос звучит ближе, чем раньше. Обстановка кажется удивительно интимной – мы наедине, рассматриваем его прошлое, как на выставке.

— Началось все примерно здесь. – Я указываю на фото с бейсбола из шестого класса. Фотографии в движении менее бурные, на фотографиях, где он позирует, тело более зажатое. – А на этой… На этой виден озлобленный взгляд человека, которому только что сказали, что он будет болеть всю жизнь.

Он прислоняется к стене передо мной, заменяя Гранта-за-стеклом на Гранта-в-реальности.

— Как у тебя получается понимать меня?

— Я твоя девушка. Я и должна тебя понимать.

Я прижимаю руку ко рту. Мой безрассудный, вышедший из-под контроля язык! Я виню милые фотографии за ослабление защитных барьеров. Эти барьеры там не просто так.

На мгновение я выпадаю из реальности от стыда, а когда глаза вновь фокусируются, я вижу, как Грант внимательно меня разглядывает. Он мягко обхватывает запястье и убирает мою руку от губ. Наши пальцы переплетаются. Я задерживаю дыхание, потому что воздух в комнате кажется слишком хрупким, как будто все рухнет, если я пошевелю хоть одной мышцей.

Наконец он наклоняется так, будто хочет снова меня поцеловать, и правда это делает.

Мне кажется, я выдыхаю ему в губы, вместе с нахлынувшим облегчением. Поцелуй быстрый и напряженный и совсем не похож на наш первый.

— Наконец-то, – шепчу я. Упс. Вряд ли я хотела говорить это вслух.

— Нам нужно…

— Да… Да, нам… Точно нужно… – Теперь, когда я пытаюсь что-то сказать, мой язык не работает.

Мы идем на кухню. Стоя в тишине у столешницы, я понимаю, что он ждет от меня каких-то указаний. Разумеется. Потому я здесь – я должна научить его готовить для мамы. Я здесь не для того, чтобы целовать его у стены.

Хотя я это сделала. Я упала в его объятья без раздумий и, честно говоря, ни о чем не жалею. Я пытаюсь взять под контроль свой плавящийся мозг. Но что я не могу контролировать, так это легкую улыбку на лице.