Порочная клятва - Ева Эшвуд Страница 75

— Не этот, – говорит Оливия в какой-то момент, качая головой. – Она должна выглядеть более естественно.

— О, конечно, – соглашается стилист. – Я просто подумала, что с ее… чертами…

Она замолкает, когда Оливия бросает на нее лукавый взгляд, а затем меняет тон, который собиралась нанести. Да уж, представляю, что она имела в виду под «чертами». Женщина хотела скрыть мои шрамы. И я сомневаюсь, что Оливия запретила это делать, потому что думает, будто я и так хорошо выгляжу. Она просто не хочет, чтобы я была вся в штукатурке на этой вечеринке.

В любом случае, никому нет дела до того, чего хочу я, поэтому я держу рот на замке, позволяя им продолжать в том же духе. Я наклоняю голову туда, куда направляют меня мягкие женские пальцы, закрываю глаза, поджимаю губы и делаю все, что она говорит, просто чтобы покончить с этим.

Через некоторое время Оливия издает нетерпеливый звук, и я открываю глаза и вижу, что она хмуро смотрит в свой телефон.

— Опять кейтеринг, – бормочет она. – Я не понимаю, неужели так трудно все сделать правильно.

Она отвечает на звонок, ее голос звучит резко и раздраженно, и я не завидую бедняге на другом конце провода. Оливия уходит, чтобы разобраться с возникшей проблемой, и мой пульс учащается, когда я понимаю, что это, возможно, мой лучший шанс.

Это нужно сделать сейчас, пока она отвлечена.

— Эм, – говорю я, слегка выпрямляясь. – Извините, но мне очень нужно в туалет. Я вернусь через минуту, хорошо?

Стилист удивленно моргает, а я, одаривая ее извиняющейся улыбкой, выскальзываю из кресла и быстро выхожу из спальни.

В огромном доме, к счастью, тихо, и я быстро спускаюсь по лестнице в кабинет. Как обычно, я начинаю обратный отсчет в голове, боясь потратить на поиски больше пяти минут. Меня еще ни разу не застукали за рысканьем в кабинете бабушки, поэтому я и сейчас не могу позволить себе проявить небрежность.

Когда я закрываю за собой тяжелую деревянную дверь, мой взгляд скользит по комнате, осматривая стены, полки и картотечные шкафы. Я уже заглянула во все ящики с документами, и мне даже удалось открыть все ящики большого письменного стола. Где еще она могла бы хранить ценные документы и прочее? Я знаю, она имеет долю в нескольких компаниях, но не думаю, что у нее есть офис за пределами дома. И даже если бы был, бабушка точно держала бы все потенциально компрометирующие вещи поближе к дому, где их легче спрятать.

Так где же оно, черт возьми?

Я снова обвожу взглядом книжные полки, постукивая пальцами по бедру в более возбужденном и менее ритмичном стиле, чем Вик. Стала бы она что-нибудь прятать за книгами? Внутри книг?

Возможно, самые важные документы находятся наверху, в ее спальне. Может быть, они…

Я замираю. Мой взгляд останавливается на одной из картин на стене. Это портрет Оливии и мужчины, который, как я предполагаю, был моим дедушкой, а также мальчика, которому на вид около десяти. Оливия на картине явно моложе, и я стараюсь не обращать внимания на то, что эта ее более юная версия еще больше напоминает меня. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, что привлекло мое внимание в первую очередь.

Картина висит немного криво.

В любом другом доме это ничего бы не значило, но в доме Оливии? Самого требовательного, злобно контролирующего человека, которого я знаю? Это странно.