Прекрасные дьяволы - Ева Эшвуд Страница 75

В итоге вечер подходит к концу, и люди начинают расходиться. Я отчаянно хочу выбраться отсюда, и, когда почти уже выскальзываю за дверь, кто-то подходит и трогает меня за плечо, и я подпрыгиваю от неожиданности.

Это Оливия. Она весь вечер предоставляла мне свободу, не водила по комнате знакомиться со своими друзьями, как делала это в начале, и я понятия не имею, потому ли это, что ей стыдно знакомить их со мной сейчас, или она знает, что я была не готова. В любом случае, при виде нее мне снова хочется плакать.

— Уже уходишь? – спрашивает она.

Я киваю.

— Мне так жаль, – говорю я ей. – Я не знала, что она сегодня заявится сюда. Я не… Я бы никогда не велела Мисти приходить. И поскольку все знают, что я твоя внучка, они будут думать, что ты причастна ко всему этому, и… мне просто очень жаль.

Слова вылетают быстро, словно из пулемета, и, как только я заканчиваю, тут же замолкаю. Сердце подскакивает к горлу. Я ожидаю, что Оливия рассердится или будет раздражена. После всей работы, которую она проделала, пытаясь помочь мне освоиться здесь, после знакомства со всеми этими людьми и после того, как она записала меня и братьев Ворониных в список приглашенных.

И вот как я отплатила за ее доброту? Как она может не разозлиться из-за этого?

Но вместо того, чтобы наброситься на меня с упреками или отчитать, она нежно сжимает мое плечо.

— Это не было самым ярким событием вечера, – признается она, слегка поморщившись. – Но, если ты переживаешь, скажу – это не твоя вина. Ты не в ответе за ошибки других, Уиллоу. У тебя не было права голоса в вопросе об удочерении, и, честно говоря, я очень впечатлена тем, какой ты выросла, учитывая женщину, которая тебя воспитала.

Я обхватываю себя руками, когда легкий ветерок ерошит мои волосы. Не знаю, что на это сказать. Я так привыкла к тому, что люди сравнивают меня с моей приемной матерью, предполагая, что я стану такой же, как она – или уже стала, – поэтому мне кажется странным, что бабушка видит меня такой, какая я есть, и относится ко мне как к личности.

Оливия заключает меня в объятия, крепко прижимая к себе. От нее приятно пахнет свежими цветами и духами, и я обнимаю ее, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

— Не позволяй этому событию расстроить тебя, – шепчет она. – Все в порядке. Все, кто встретился с тобой этим вечером, были очень даже впечатлены.

Мы отстраняемся, и я делаю глубокий вдох, пытаясь принять ее слова на веру.

— Люди не станут думать о твоей приемной семье, – обещает она. – Особенно, когда поймут, какая ты очаровательная. – Ее улыбка становится шире, а карие глаза слегка поблескивают. – Джошуа Пауэлл, например, очень увлекся тобой.

Я краснею. Джошуа показался мне милым, когда мы разговаривали ранее, но я не видела его с тех пор, как заявилась Мисти.

— Спасибо тебе… за все, – говорю я Оливии. – За то, что привела меня сюда.

— Конечно.

Краем глаза я замечаю какое-то движение и, оглянувшись, вижу, как братья Воронины спускаются по ступенькам, чтобы забрать свою машину у парковщика. Я смотрю им вслед, затем оборачиваюсь к Оливии.

— Надеюсь, твои друзья тоже хорошо провели время, – говорит она.

Она не делает акцента на слове «друзья», так что я до сих пор не знаю, как она относится к тому, что я их пригласила. Заметила ли она что-то между нами или считает, что они просто знакомые из моей прошлой жизни? Может, она думает, что, позволив им остаться в моей жизни, поможет мне преодолеть пропасть между тем, кем я была раньше, и тем, кто я есть сейчас.