Обольстительный пират - Минерва Спенсер Страница 76

Дафна в ужасе уставилась на содеянное: никогда прежде себе такого она не позволяла. Такого рода эмоциональные вспышки были для нее недопустимы. Даже в самые тяжелые времена — когда жила под крышей Малкольма и терпела его домогательства — она не поддавалась гневу. Нет, ни разу до приезда Хью она не испытывала таких всплесков эмоций. До его появления она без труда засыпала по ночам, сосредоточивалась на работе и воспитывала детей, заботилась об особняке — даже о нескольких — и жила полной жизнью.

А теперь? Теперь она целыми днями думает о нем, ищет возможность попасться ему на глаза, побыть с ним подольше и… и…

С ее губ сорвался яростный стон. Да кем он себя возомнил? Каким-то восточным владельцем гарема? У нее дома? Слово «гарем» вызвало у нее в голове образы куда хуже, чем Хью в объятиях незнакомки: он, развалившийся на шелковых подушках — разумеется, его мускулистое тело было обнажено — в окружении красавиц с подведенными глазами, готовыми ублажать его по щелчку. Он касался загорелых тел, его большие ласковые руки гладили их, забираясь в самые интимные уголки, в то время как они открывались перед ним и…

От напряжения между бедрами стало горячо и влажно, и она сжала колени, словно это могло избавить от чудовищно волнующих ощущений, но от этого мучительное наслаждение лишь разлилось от промежности по всему телу.

«Прекрати!» — приказала она себе мысленно и усилием воли, несколько раз глубоко вздохнув, сумела вернуть самообладание. Через несколько минут она уже была если не совсем спокойна, то уже не так взвинчена.

У той женщины были огненно-рыжие волосы и молочно-белая кожа. Может ли она быть англичанкой, которую Хью нарядил как наложницу из гарема? Возможно даже это местная проститутка, которую он подцепил, возвращаясь с корабля. Дафна застонала, чувствуя, как кипит мозг. Единственное, в чем она была уверена, это в том, что они обнимались как любовники.

Как она могла даже предположить, что у нее самой может быть что-то с лордом Рамзи? Он всего лишь развлекался, подтрунивая над ней, а она уже вообразила невесть что, так жаждала его внимания, была такой… такой… доступной.

К гневу и шоку прибавился стыд, и Дафна почти ощущала, как каменеет ее сердце. Как же она ненавидела его! Глупо было откладывать отъезд в Лондон только из-за того якобы, что надо придумать, как рассказать ему обо всем, вернуть наследство… Потом можно было взять мальчиков и…

Ну сколько можно себя обманывать!

Она со стоном закрыла глаза и опять попыталась найти какое-то объяснение происходящему.

Но нет, увы… И ей не нужен надоедливый внутренний голос, чтобы это понять. Она оставалась в Лессинг-холле не для того, чтобы найти правильное решение: вот такова горькая правда. Настало время все рассказать, и будь что будет. Да, завтра она покончит со всем сразу — с этим своим дурацким увлечением и обманом десятилетней давности.

Дафна внезапно успокоилась и обрела твердость духа. Ей следовало поблагодарить Хью за то, что все сразу встало на свои места. Его действия вернули ей рассудок, прежде чем она успела бы совершить какую-нибудь непростительную глупость — например, влюбиться.