Уравнение трёх тел - Анна Есина Страница 76

Все благородные порывы сметает ураганом, когда она садится за столик к Диману, кокетливо улыбается ему и поглаживает по плечу. Удивлён, что не засосала на виду у всех.

Отворачиваюсь, заказываю сто пятьдесят водки и лимон. К своим приятелям не возвращаюсь, я для них сегодня наихудший вариант компании. Надираюсь в одиночестве.

А ей хорошо. Смеётся, ввязывается в какие-то конкурсы, лихо лопает каблуками воздушные шары, даже исполняет отрывок из какой-то заезженной песни, и у меня пульс начинает зашкаливать.

Ей аплодируют, вручают яркую коробку, перевязанную алым бантом, наверняка миксер, фен или электрооткрывалка для консервов.

Наблюдаю издалека и не могу переключиться. Надо либо сваливать, либо рискнуть поговорить с глазу на глаз. Да, будет нелегко, особенно с учётом всех обстоятельств. Однако мы взрослые люди...

Диман ведёт её танцевать. Лапает спину, шепчет пошлости на ухо — разумеется, мне ничего не слышно, только буйная фантазия набрасывает сотни вариантов. Ксюха хохочет, жмётся к его плечу щекой. Музыка сменяется, и эти двое лихо отплясывают нечто сродни ирландской чечётке. Рядом мельтешат ногами ещё две пары. Все гогочут, зрители подбадривают. Веселье. Лишь я воспринимаю это празднество пиром во время чумы.

Повторяю свой заказ. Осиливаю половину. Голова всё так же ясна, в задницу подгоняет чувство авантюризма. Ну или мудачества, кому что ближе.

Перехватываю Ксюху по пути в туалет. Сгребаю в охапку и вжимаю в себя.

— Сдурел? Пусти!

— Потанцуй со мной.

— С женой танцуй!

— Её здесь нет.

— Найди любую другую, а ко мне не смей клешни тянуть! — брыкается, бьёт по плечам.

— Ксюш...

— Что? Что тебе надо? — не кричит, чтобы не привлекать внимание, но готова сражаться со мной до победного. — Мы расставили все точки. Ты мне не нужен. Замена найдена. Проваливай.

Отпихивает, и я поддаюсь. Вдруг вспоминаю, что давно хотел прояснить один момент.

Усаживаюсь на Ксюхин стул. Диман мрачно зыркает на меня из-под бровей.

— В тот раз не ответил, потому что поделом, — цедит сквозь зубы, намекая на полученный накануне апперкот. — Не думай, что сейчас пойдёт по тому же сценарию.

— Ты знал, что она со мной? — спрашиваю без обиняков.

— Узнал, когда ты нарисовался.

— Она тебе нравится?

— Тупой вопрос, — Диман бычится.

— Согласен.

На ум ничего путного не приходит. С ясной головой я явно погорячился.

К столику возвращается Ксюха, упирает руки в бока. Такая грозная, что вызывает улыбку.

— Смолин, тебе больше бесить некого?

— А чем ты плоха, Мельникова?

— Вы цирк не устраивайте, — Диман хмурится всё сильнее.

— Вот именно, — поддакиваю, освобождаю стул и волоку от соседнего стола ещё один. — У нас же корпоратив. Заливаем дух коллективизма, чествуем коммунизм и...

— Артур, уйди, — устало просит Ксюха и пробует ногой помешать мне разжиться сидячим местом.

Ловлю её за лодыжку, усаживаюсь, опускаю туфельку себе на бедро и мимолётно пробегаюсь пальцами по голой икре. Она вздрагивает, устремляет на меня испуганные глаза, потом косится на Димана.

— Да кончайте, новый год же! — моей резкой вспышке оптимизма впору завидовать. — Оставим все дрязги в уходящем. Давайте за «мир, труд, май» с их совдеповскими лозунгами и верой в разумное и вечное!

В голове слова звучат красиво, на деле эффект тускнеет, потому как язык тяжело справляется с длинными речевками.