Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 76

— Ты?! – изумился Артур.

— Ага. Ты никак не должен быть в этом замешан.

— А ты? Между прочим, ты еще и в положении, тебе нельзя рисковать, – возразил он.

— Но я же не драться буду с угонщиками. Я их так напугаю, что им мало не покажется, – мстительно произнесла я.

— Ну да, не убивать же их, – усмехнулся Артур.

— На Гогу намекаешь? – с тоской произнесла я. – Да, он мне чуть не каждую ночь снится, приходит мертвый…

— Господи, Алена, я не хотел тебя огорчать! – вскричал Артур.

Я зарыдала.

— Перестань. – Он вдруг обнял меня. – И прости меня. Ты говорила Никитину про ребенка?

— Нет… я собираюсь стать… матерью-одиночкой… мы с Бабаней… мы малыша сами воспитаем. И никто нам не нужен… – всхлипывая, призналась я.

— Алена… Алена, успокойся, – бодро произнес Артур. – Успокойся, слышишь? Это хорошо, что ты ничего не сказала Никитину. И не говори ему ничего! Потому что это будет мой ребенок. Мы поженимся.

— С кем? – с изумлением спросила я.

— С тобой, дурочка! – засмеялся Артур. – И твой ребенок станет моим сыном. Или моей дочерью. И мы с тобой будем жить долго и счастливо. И умрем в один день, лет через сто.

— Ты готов принять чужого ребенка? Ты, мужчина? – недоверчиво произнесла я.

— Вот именно, я – мужчина! Но почему – чужого? – обиделся Артур. – Твоего ребенка! Который будет нашим. Что такого-то…

— Как-то это странно, – неуверенно произнесла я. – Но, наверное, надо все-таки сказать Никитину про ребенка… Это очень нехорошо – скрывать ребенка от родного отца. Я обязана это сделать.

— Господи, какие вы там действительно все странные, в этом своем будущем! – возмутился Артур. – Формально ты права, конечно, а по факту ты этой своей правдой только всех взбаламутишь. Такую новость не сохранить в тайне. Народ обсуждать нас всех начнет, осуждать, ахать-охать, к ребенку потом приставать начнут с расспросами и разговорами: «А где твой настоящий папа, а не обижает ли тебя приемный папа, а как ты, бедолага, своих пап вообще различаешь…» И потом – не надо нас с Никитиным лбами сталкивать, – жестко произнес Артур. – Он за тебя начнет бороться, а я тебя ему отдавать не собираюсь, между прочим.

— Никитин от меня отказался, – мрачно заметила я. – Он сказал, что не пара мне, не готов мою молодую и талантливую жизнь заедать.

— Но он ведь тогда еще не знал о том, что ты ждешь ребенка? Не знал. А вот теперь представь, что произойдет, когда ты ему откроешься: «Станислав Федорович, я жду ребеночка от вас, но замуж пойду за Артура Дельмаса, в свидетельстве о рождении ребенка его отцом запишут, а не вас». Так?!

Я молчала.

— Точно вы там все в будущем замороченные! – с яростью произнес Артур. – Под кожу друг другу готовы залезть, все раны расковырять – и сами себе, и друг другу… Проще надо быть, проще! У вас там у всех горе от ума случилось, люди до того дошли в искусстве самокопания и вытаскивания наружу своих сомнений, что вообще детей перестали рожать, не ты ли это мне сама рассказывала?

— Ты меня не любишь, – подумав, печально заметила я. – Ты сейчас просто хочешь стать победителем в этой игре. Хочешь завоевать меня, но… это же не про любовь. Просто в тебе самолюбие кипит, ты рвешься победить соперника, то есть Никитина, вот! А потом я тебе надоем. Особенно если растолстею из-за родов, у меня появится целлюлит…