Порочная невинность - Пайпер Рейн Страница 76

31. Антонио

Зря я поверил, что Аврора будет держать язык за зубами. Она испорчена до мозга костей.

Вы скажете, что я тоже не святой. Да, мне приходится выполнять грязную работу, как члену мафии, но между мной и Авророй есть существенная разница. Я делаю то, что необходимо для выживания и блага семьи. Аврора получает патологическое удовольствие, делая гадости, выводя людей из равновесия. Именно этого она добивалась, когда объявила о своей беременности сегодня за ужином.

Господи, какое выражение лица сделалось у Софии, когда Аврора это ляпнула! Мне как будто кислоты в глотку налили. Еще хуже было остаться наедине с Софией в комнате, словно в воронке, образовавшейся после взрыва бомбы.

Я хотел сказать Софии, что люблю ее, что никогда и ни к кому не буду чувствовать того, что чувствую сейчас к ней. Что оставить ее, зная, как она страдает, для меня все равно что потерять руку или ногу.

И не мог. Пусть лучше она меня ненавидит. Тогда сможет жить дальше. С нетронутой репутацией она найдет достойного мужа.

Я в ярости бью кулаком по стене и оставляю вмятину в гипсокартоне. Боли в руке даже не ощущаю: сердце болит гораздо сильнее. Я выскакиваю из комнаты и бегу к Томмазо. Он сидит на кровати и что-то печатает в мобильном. При виде меня его глаза вспыхивают, и он отбрасывает телефон.

— Привет, чувак. Что-то случилось?

От его реакции на мое появление волосы на затылке встают дыбом.

— Что делаешь? – спрашиваю я, кивнув на телефон.

— Ничего особенного. – Он пожимает плечами, затем морщит лоб. – Что у тебя с рукой?

Опускаю взгляд и вижу, что костяшки моих пальцев сочатся кровью, а я даже не заметил. Я пришел сюда с единственной целью – облегчить душу, однако теперь вспоминаю о другом: я слишком долго не обращал внимания на странное поведение друга.

— Что с тобой творится?

Он выпрямляется:

— Моего отца пытали и убили! Что здесь непонятного?

Мне не нравится выражение его лица:

— Хватит свистеть! В чем дело? Ты ведешь себя странно, где-то шатаешься, а когда я вошел, у тебя был вид мальчишки, застуканного с рукой в трусах директорской дочки.

— Ты что-то путаешь, чувак. У тебя воображение разгулялось.

Я не настроен шутить. Двумя широкими шагами я сокращаю расстояние между нами, хватаю его за рубашку и стаскиваю с кровати.

— Какого черта? – кричит Томмазо.

— Рассказывай, а то хуже будет!

Может, он знает, за что убили его отца, и молчит? Может, сам замешан в каких-то грязных делишках?

— Ничего не…

Он не успевает закончить фразу – я бью его кулаком в лицо.

— Я не в настроении. Выкладывай!

Он щурится на меня с пола и вытирает тыльной стороной ладони разбитую губу.

— Ладно. Я трахаюсь с той горячей русской штучкой.

Оценивающе взглянув на друга, я понимаю, что на сей раз он говорит правду. Протягиваю руку и помогаю встать.

— Ты трахаешься с русской, после того как они убили твоего отца? Влюбился, что ли?

— Я начал с ней, потому что думал, что они убили моего отца. Теперь сомневаюсь.

— Объясни.

Я складываю руки на груди. Томмазо вздыхает и плюхается на край матраса.

— Я видел, что она ко мне неровно дышит, и склеил ее. Подумал, постельный разговор после хорошего траха все прояснит.