Диагноз на двоих - Марисса Эллер Страница 77

Мы с Грантом начинаем действовать – раскладываем пасту по тарелкам и бросаем грязную посуду в раковину. Я знаю, что за мной наблюдают. Я всегда это чувствую. Мне кажется, что меня оценивают, как будто это задание, за которое мне будут давать баллы. Начинают трястись руки, и я чуть не заливаю соусом всю столешницу.

— Так что там за история, в которую я не поверю? – спрашивает Грант, когда мы садимся.

Николь смеется с ноткой смущения в голосе:

— В приличной компании такую не расскажешь.

У меня уходит минута, чтобы понять, что она имеет в виду меня.

— Ой, что вы, я не приличная компания.

Мы все смеемся. Я могла бы выразиться получше, но это хотя бы имело эффект.

— Ладно. – Николь хихикает, даже не успев начать рассказ. – На строительной площадке в Аптауне произошел несчастный случай. Но это не то, о чем вы подумали. Никто не пострадал, ничего такого.

— Зачем тогда о нем писать, если никто не пострадал? – спрашивает Грант. (Из-за этого работа Николь кажется какой-то душераздирающей.)

Николь от души смеется, оставив вилку на тарелке и откинув голову назад.

— Это было так по-детски, – бормочет она перед тем, как приложить усилия, чтобы успокоиться. – Состязание в розыгрышах вышло из-под контроля! Можете себе представить? Взрослые люди на строительной площадке. Из-за этого строительство задержится, потому что теперь нужно заменить кучу людей.

— А какие именно розыгрыши? – Глаза Гранта широко раскрыты, как будто он в поиске идей. Это пугает.

— Самые дурацкие, которые только можно придумать. Я разговаривала сегодня с менеджерами и еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Заливали цемент в сумки для инструментов… В штаны… Убеждали новичков, что можно точить бензопилу о бетонный бордюр… Заливали оливковое масло в бензобак фургона… Они даже соорудили что-то типа ремня безопасности, чтобы поднимать человека в воздух и катать его на подъемном кране!

Теперь мы тоже смеемся. Картины, которые рисует воображение, просто невероятны.

— И никто никого не сдал – это самое смешное. Но они ведь в центре Аптауна, так что кто-то из офиса на небоскребе посмотрел вниз и увидел, как человека со скоростью звука катают на подъемном кране, как на карусели!

Мы снова хохочем все вместе. У меня уже начинает болеть живот! Если Грант и правда редко проводит с ней время, тогда я рада, что сейчас она с нами. Николь очень важный для него человек, чтобы упускать такую возможность.

— Просто поверить в это не могу. Если бы мне в колледже сказали, что спустя двадцать лет работы я буду писать о такой ерунде, я бы отчислилась.

— И такие истории постоянно случаются? – спрашиваю я. Молодец, Айви, отличное продолжение разговора.

— Нет, – говорит Николь. – Обычно все еще хуже.

На мгновение фраза повисает в воздухе, каждый из нас обдумывает, что такого пришлось повидать репортеру в нашем городе за последние двадцать лет.

— Это было великолепно. – Лицо Николь светлеет, она вновь надевает маску мамы. – Не знаю, как отблагодарить вас за ужин. Особенно тебя, Айви.

Я не умею принимать комплименты, так что просто встаю из-за стола.

— Пойду принесу десерт.

Грант следует за мной. Я этого ожидала, но все равно радуюсь. Я достаю чизкейк из холодильника и восхищаюсь прослойками шоколада, которые сама же и сделала.