Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио Страница 77

Кстати, правильно говорить именно так, в Бутове, а не в Бутово. В Бутове, в Марьине, в Крюкове… Господи, о чём я думаю? У меня муж умер…

Интересно, почему похоронные агенты мне не звонят?

Или я меня антиспам отбивает?

— Надя, ты как? – Алексей заботливо кладёт ладонь мне на предплечье. Он за рулём, мы едем на его машине. Потому что на своей я бы точно не смогла.

Я в шоке.

И я ничего не стала говорить Полине.

Правильно ли я поступила? Не знаю.

Наверное.

Нужно сначала вся выяснить.

А вдруг и правда, как с Бубликовым в кино? Он умер, а потом он не умер?

Господи, пусть это будет просто чья-то глупая шутка! Пожалуйста, пусть!

Или ошибка!

Я даже в суд подавать не буду.

Я даже Гусарова готова расцеловать!

Только бы был жив.

У меня ведь и платья черного нет приличного. Надо купить. И шляпку с вуалью. И перчатки кружевные. Ой, нет, какие кружевные в ноябре-то месяце? Холодно уже. Обувь нужна удобная. Вообще, на кладбище нужно одеться удобно и практично, да? А вот на поминки…

Боже, о чём я думаю?

Как удивительно устроен наш мозг… это он, получается, пытается сделать всё, чтобы я не съехала с катушек, да? Чтобы сохранила разум? Или это начало безумия?

Платье, шляпка, туфли на шпильке… Где поминки справлять? Их же справляют?

Господи, деньги где взять? Это ж прорва денег!

Сколько сейчас стоят похороны?

Поворачиваюсь к Харди и повторяю вопрос.

Он вздыхает, вижу, как его челюсти сжимаются, раздуваются ноздри. Недоволен? Нет, а что я такого сказала? Это мой муж, и он… он возможно умер! Кто его будет хоронить? Не престарелые же родители? И не любовница… Хотя… с Ларки бы я содрала! Пусть хоть поминки оплатит, сучка! Из-за неё всё!

Так, Полине вроде будет положена пенсия, потеря кормильца же, да?

— Надь, не думай о деньгах, ладно? Я… я помогу тебе, можешь на меня рассчитывать.

— Рассчитывать?

Хлопаю глазами, а потом из них льётся поток слёз.

Боже, чем я это заслужила? Новый любовник готов оплатить похороны мужа! Какая прелесть…

Поворачиваюсь к нему, реву, слезы вытираю ладошкой.

— Лёш, ты… ты такой…

— Нормальный я, Надь, не реви. Успеешь еще… нареветься. И это… не надумай только себе ничего, ладно?

— А что я должна надумать? – искренне не понимаю, правда.

— Ну, что он из-за тебя, из-за нас… не думай, поняла? Потому что нифига это не из-за нас. Это его выбор.

— В смысле? – опять глазами хлопаю.

— В том смысле, что если бы не его потрахушки с твоей подругой, был бы он сейчас как огурец. Хотя, тоже не факт.

— Не факт, что?

— Надь, не загоняйся.

— Я не загоняюсь, я просто… просто не понимаю. Он же был здоровый мужчина? У него… нет, ну болела иногда голова, спина… зубы… Зубы вот хотел, импланты… а теперь, что, всё…

— Угу… без имплантов…

— Ты… тебе что, смешно? Смешно тебе?

Случайная догадка меня потрясает, я смотрю на Харди, который сейчас превратился в какого-то Венома – ужасное, отвратительное создание! Как он может? Как? Это же… Да, Серёжа гандон, но он мой гандон, и он умер! И как можно смеяться над смертью?

— Ты… ты… как тебе не стыдно! Останови машину!

Я неожиданно набрасываюсь на этого негодяя с кулаками, совершенно не думая о том, что он ведёт машину, а для него моё выступление, естественно, неожиданно, и он дергает руль в сторону и…

Боже, я слышу и чувствую скрежет и удар.