Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз Страница 77

— Прилагаю все усилия. – Я невольно прикусила нижнюю губу.

— Тебе стоит постараться, малышка. – Он схватил шоколадное пирожное со стола и застонал, почувствовав вкус. – О боже, я так по ним скучал.

Не растерявшись, Палома тоже взяла пирожное до того, как я успела шлепнуть ее по руке.

— А эта стена – твоя работа, да? Черт, мне нравится.

Я отмахнулась от Ноя:

— Ее требуется доработать. Я немного приглушу цвет и подправлю края.

Он осмотрел углы и разразился смехом:

— Полагаю, тебе из-за нее неплохо влетело?

Я наморщила нос.

— Но тебе нравится?

— Конечно. Я здесь всего на день, дальше лечу в Вегас. Хочешь, помогу?

Я подошла к тому месту, где розовый цвет переходил в белый, и провела по нему пальцем.

— Я уже говорил Кларе, что сам разберусь, – сказал Доминик негромко, но его голос, исполненный силой, безраздельно властвовал в тесном пространстве моей пекарни. Он закрыл ноутбук и развернулся на стуле, устремив глаза на Ноя.

Ной и бровью не повел. Лишь обернулся ко мне, покосился на стену, а потом снова на меня.

— Горжусь тобой, маленькая танцовщица. – Это прозвище заставило Доминика неспешно подняться с места. – Знаешь, розовый тебе чертовски идет.

— Не начинай, Ной. – В его взоре вспыхнул тот самый огонек.

— Но ты краснеешь, и это очень заметно. – Ной расплылся в улыбке, его глаза игриво сверкнули, и он встал между мной и Домиником, заблокировав мне обзор. Теперь я смотрела на своего давнего друга, чей взгляд был мне прекрасно знаком. Я годами наслаждалась этим взглядом, в конце концов, мы были друзьями с привилегиями. – Вот как сейчас. Уверен, я точно знаю, что под этим платьем ты…

— Клара. – Громкий голос Доминика, исполненный все той же непререкаемой властью, прорезал воздух. В такие моменты мое тело словно само по себе откликалось на его тон, готовое исполнить любой приказ.

Почему я тут же ощутила привкус вины, когда, выглянув из-за внушительных плеч Ноя, встретилась глазами с Домиником?

— И Ной Ромеро, – произнес он имя небрежно, словно оно ничего не значило. – Какими судьбами тебя занесло в наш город?

— Эй, дружище. – Ной шагнул вперед и протянул руку. Они поддерживали приятельские отношения и пересекались раньше, когда Доминик жил во Флориде, и пару раз тренировались вместе в спортзале HEAT. Рукопожатие должно было получиться легким, быстрым и дружелюбным, однако Ной добавил: – Приехал повидать свою девушку и ее пекарню, разумеется.

Доминик словно стал выше, вперив в Ноя взгляд, в котором читалась холодная оценка. Причем даже не особо старался это скрыть. Он был абсолютно уверен в своей способности затмить любого мужчину, и все же от меня не ускользнуло, как дрогнул его подбородок, когда Ной назвал меня своей девушкой. Стал бы он поправлять его, если для этого не существовало веских причин? В здешних кругах его уважали и опасались за прямолинейность и беспощадность в высказываниях. Однако Ной вел разговор не о курорте, а исключительно обо мне.

— Свою девушку и ее пекарню? – переспросил Доминик и, должно быть, сильно сжал руку Ноя, поскольку тот заметно поморщился, посмотрев вниз, а затем улыбнулся.

— Да. Клара тут усердно трудится. – Он прищурился, почуяв неладное, но не отступил, а непринужденно обнял меня за плечи.

Я уставилась на Доминика, широко раскрыв глаза, и едва заметно покачала головой. Мужчина приподнял бровь, и, готова поклясться, они оба улыбались.