Невероятный сезон - Розалин Ивз Страница 78

— Уверена, ты сможешь совмещать и то, и другое, – сказала Грация. – Но сомневаюсь, что предназначена для этого. Есть женщины, которые счастливы в одиночестве, которые души не чают в племянниках, но не нуждаются в собственных детях, чтобы ощутить удовлетворение. Думаю, что, возможно, я – одна из таких женщин.

Говоря это, Грация отвернулась и внимательно изучала свое отражение в зеркале. Сестры обменялись взглядами, и на этот раз между ними не было враждебности, только беспокойство за кузину, которую они сильно любили.

— Грация… не обижайся, дорогая, но ты говоришь так, искренне веря в счастливое одиночество, или потому, что не считаешь, что тебя кто-то полюбит, а незаинтересованной притворяться безопаснее? Если первое, я не стану дразнить тебя, но если второе… О, Грация, ты заслуживаешь любви так же, как и всего остального.

Сердце Калли сжалось, когда Талия говорила. Разве эти слова не были так же справедливы и для Калли? «Слишком поздно», – подумала она.

Грация пригладила волосы, все еще глядя на свое отражение.

— Есть любовь, которая способна удовлетворить человека, и, что касается меня, не думаю, что это – романтическая любовь. Мне не кажется, что я хоть раз была влюблена, и уверена, что никто никогда в меня не влюблялся. У меня нет тех качеств, которые молодой мужчина желает видеть в жене, и я бы предпочла остаться незамужней, чем выйти за того, кто хочет получить меня только ради денег или положения моего отца.

— Любому моднику повезло бы, заполучи он тебя, – яростно сказала Талия, и Калли могла простить ей почти все за свирепость, с которой она защищала кузину. – Ты умная, и забавная, и преданная, и…

— Пожалуйста, – сказала Грация, прерывая ее. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Она встала и подошла к кровати, подтолкнув Талию к Калли, чтобы освободить место для себя. Она откинулась на подушки, и после недолгого колебания сестры обменялись взглядами и сделали то же самое. Грация натянула на них одеяло, и они прижались друг к другу, как это было много раз в детстве. Калли хотела бы повернуть время вспять, стереть все, что произошло с тех пор, как они приехали в Лондон, и начать сначала.

Грация нарушила тишину.

— Если бы можно было иметь все, что захочешь, стать, кем захочешь, что бы вы выбрали?

— Мистера Дарби, – ответила Талия.

— Ты влюблена в него? – спросила Калли. Она старалась, чтобы в ее голосе не прозвучало осуждение… и надеялась, что сестра увидит в этом то, чем это и было – извинение за прежнюю резкость.

— Думаю, начинаю, – ответила Талия. – Я понятия не имела, насколько счастливой могу быть в присутствии человека, который понимает меня… понимает радость и боль борьбы с идеями, которые больше, чем ты сам.

— Он уже объяснился? – спросила Калли.

— Пока рано, но, думаю, он объяснится. Однажды.

— Тогда надеюсь, что ты очень счастлива. – Калли подавила горестное чувство. Она не хотела ссориться с сестрой теперь, когда они, наконец, снова разговаривали. Хотела радоваться за нее, с легкой грустью сознавая, что у нее никогда не будет того, что у Талии. О, она не сомневалась, что они с Адамом поладят: она даже воображала, что они могли бы полюбить друг друга той удобной, спокойной любовью, которая бывает у старых супружеских пар. Но это было не то… не всепоглощающая страсть, ощущение, что ты нашел кого-то, кто дополнит тебя.