Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова Страница 79

Закурил, жадно втягивая никотин, огляделся по сторонам:

— Марат.

— Да.

— Обшарить все вокруг, перевернуть весь поселок или что это. Машков не просто так назвал этот адрес. Эта тварь здесь, я чувствую.

— Игнат, ты серьезно?

— Я, блять, сейчас серьезен, как никогда, мне плевать, что все спят, зайти в каждый дом, в каждый сарай, если надо будет. Он здесь, я знаю.

Не могу понять, на чем основано мое предположение, но я сейчас будто зверь, который вышел на охоту. Выкинул сигарету, вышел за ворота, ребята уже начали обходить дома, а я шел вперед и принюхивался, все рецепторы были обострены, сердце пропускало удары, я сжимал и разжимал кулаки, рассматривая каждый дом.

Прошел уже пять домов, остановился напротив одноэтажного, скрытого от посторонних глаз высокими деревьями и листвой. Мне показалось, что там совсем недавно горел свет, но резко погас. Забор был старым, редким, участок больше отгораживала от дороги живая изгородь кустов.

Подошел ближе, на заднем фоне продолжали лаять в темноте собаки, подергал калитку – заперта, заметил на ней небольшой висячий замок, новый, блестящий в свете фонарика на телефоне.

— Что там?

— Должен быть другой вход, скажи парням, чтобы обошли участок.

— Машков плачет кровавыми слезами, божится, что не знает, где племянник, но адрес сказал точный, он вполне мог здесь быть. – Марат отчитался шепотом, махнул охране, отдал приказ.

— Дай оружие.

— Серьезно? Может, не надо? Ты десять лет почти не брал его в руки.

Марат прав, после стычки с Покровским не брал, боялся, что не сдержусь, что сорвусь, за преподанный урок могу начать мочить всех кругом. Не стал. Зря Марат боялся, это было моим осознанным решением. Я считал, что умею извлекать уроки из жизни, но к такому, как сейчас, я не был готов.

Я не был готов полюбить.

Глава 37. Алена

Как только мужчина вышел из комнаты и не закрыл дверь, начала снова дергать руками, пытаясь освободиться, но делала себе только хуже и больнее.

Черт! Как же так? Как же так получилось? Сама же вляпалась во все это по своей же глупости. Но это значит, что он следил. Он знал, где я была, и ждал момента, чтобы выкрасть. Но я сама пришла к нему в руки.

Вообще, кто он такой? Кто я такая? Что им всем от меня надо? И неужели Игнат во всем этом замешан? Неужели он не просто так меня спас, а еще преследовал какую-то собственную выгоду?

Голова смертельно раскалывалась, из носа текла кровь, облизала губы, вкус соли и железа ударил по рецепторам, нижнюю губу саднило, она была разбита. Если этот козел продолжит меня так молотить, из меня просто получится котлета.

Но… А если он сейчас вернется и начнет воплощать в жизнь все свои грязные идеи? Если он начнет меня насиловать? Нет, нет, нет, я просто так не дамся. Нет. Он же не зря назвал меня дочерью своего отца. И кем бы мой отец ни был, он должен мною гордиться, потому что я не безвольная овца. Я не позволю так с собой обращаться никому.

Начала оглядываться по сторонам, надо было хоть что-то найти, но желательно острое, чтобы можно было перерезать ремни, хотя это кожа, это трудно и долго. Подтянулась повыше, повернула голову назад и шарахнулась в сторону, испугавшись своего отражения позади.

Над изголовьем кровати было зеркало. Господи, что за извращенцы вешают зеркало над кроватью? Было бы идеально разбить его, взять осколок и пырнуть этого козла в живот. Но как это сделать с завязанными руками, я не знала. На мне все еще была одна туфля – лоферы на протекторной подошве.