Жена хозяина трущоб - Лика Семенова Страница 8

Я посмотрела на Джинни:

— Знаешь, чего еще я очень боюсь?

Она настороженно замерла.

— Что больше никогда тебя не увижу. А если и увижу, то издали, и, уж точно, не смогу поговорить. Я боюсь, что он запретит.

Подруга опустила голову:

— Я думала об этом…

И стало совсем мерзко. Если Джинни думала о том же, значит, так и будет.

Она вздохнула, будто всхлипнула, натянуто улыбнулась:

— Значит, будем общаться записками, как древние заговорщики.

Я даже нахмурилась:

— Как? Не думаю, что у меня будет возможность где-то оставить записку. Он не выпустит меня без охраны. Если… вообще выпустит…

— Он каждое воскресенье ходит в церковь. И тебя, разумеется, заставит. Просто скажи, что особо чтишь Черную Деву Марию, ту, в правом пределе, которая уцелела после взрыва. И каждый раз ходи ей поклониться. Это он точно позволит. И усерднее ноги целуй.

Я замерла:

— И?..

Джинни снова улыбнулась, на этот раз искренне:

— Под ее левой ногой есть щель. Туда хорошо заходит сложенная вчетверо бумажка. Я уже проверяла. Как склонишься ноги целовать — так мою вытащишь, а свою вложишь. И никто не заметит. И мы будем все знать друг о друге.

Я тоже улыбнулась, старалась, чтобы выглядело искренне. Но не слишком разделяла оптимизма Джинни. Я не могла угадать, как все сложится, и вполне допускала, что Марко может меня вообще не выпустить из дома. Даже в церковь. Но сейчас это меня не слишком волновало. Все это казалось таким далеким. В отличие от сегодняшней ночи. Я думала только об этом.

Я снова посмотрела на подругу:

— Это очень больно?

Она все поняла без пояснений. Растерянно пожала плечами:

— Когда как. У всех по-разному. Бывает, можно и вообще толком не заметить.

— Говорят, когда любишь, это не больно. А когда нет…

Джинни поцеловала меня в плечо:

— Зачем ты думаешь об этом? В любом случае, это всего несколько минут. Несколько минут можно пережить. А потом будет намного проще.

Я кивнула, но лишь для того, чтобы замять разговор. Джинни хорошая, преданная, добрая. Но она никогда не сможет понять мой страх. Она никогда не будет на моем месте.

Я вздохнула, выпрямилась:

— Пойдем. Они не отвяжутся.