Соловейка. Как ты стала (не) моей - Полина Рош Страница 8

Та сразу же повалилась князю в ноги, прикрыв голову руками, и запричитала, что только засов отперла, только засов и ничего больше.

— Вот подлое племя! Подговорила дуру дворовую как ночная разбойница. А та и рада стараться!

— Это не она! Это я сама её попросила! Дала ей бусы, чтобы она засов отперла! Хотела хоть глоточек воздуха вдохнуть.

— Так, значит, это твоя вина? – князь в упор посмотрел на Соловейку, больше не обращая внимания на ползающую внизу девчонку. А потом взглянул на ошарашенного Аяра и ткнул пальцем уже в его сторону: – И твоя! Смотришь на всё сквозь пальцы, а они творят, что хотят. Сегодня дура за бусы засов светёлки открыла, а завтра за сундук ворота в терем?!.. Эту я поднял со дна реки, а завтра где будешь ловить такую стрекозу? Она обманула дворовую дуру, думаешь, с тобой будет по-другому? Ну, раз не слушает братку, послушает палку!

Князь свирепо посмотрел и на Соловейку, и на Малку, и на Аяра, а потом дёрнул рукой в сторону младшего сына Хлына и потребовал принести розги. В горнице старших сыновей их давным-давно уже не бывало, да и младших почти не пороли, но для острастки держали прутья в углу.

— Отец…

Аяр хотел что-то сказать и даже подался вперёд, но тут уже вернулся Хлын. Домашние за спиной князя ахнули, Малка от страха даже реветь перестала, только беззвучно тряслась. Отец выхватил у младшего сына прут, и без замаха саданул девчонке по спине. Та взвизгнула, повалившись на грудь, прикрыла зад руками, но князь больше не думал её бить.

— Пошла вон с глаз моих, чтоб я тебя в тереме больше не видел!

Девчонка подобрала юбку и удрала мимо замерших княжичей. Отец окинул их всех строгим взглядом, а потом глянул на старшего и передал прут ему.

— Я тебе что говорил? И за смерть ты в ответе и за жизнь. Придётся тебе перестать пестовать, и начать свою дуру воспитывать, – жестко сказал он. – Или это сделаю я.

Все знали, у Аяра рука лёгкая и справедливая, он уже очень давно не находил повода пороть младших. И отец знал: его любили и без порки слушались, да вот не все. Какая-то девчонка обвела его вокруг пальца и теперь стоит, хлопает ресницами. Доколе княжич будет в дураках ходить, будто он и не сын Остромыслов?! Аяр, сжимая в кулаке прут, смотрел то на него, то на Соловейку, будто не мог поверить в то, что происходит. Она, не переставая, ревела и тоже мотала головой туда-сюда. У князя закончилось терпение, он резко выхватил прут.

— Отец, я сам готов! – будто очнувшись, крикнул Аяр, и взволнованно шагнул к Соловейке. Уж не защищать ли он её надумал? Ну что за дурак вырос!

— Ни к чему ты не готов! – окрикнул его отец и махнул рукой, чтобы тот отошел к стене.

Этой же рукой Остромысл развернул Соловейку и грудью толкнул её на Аярову лавку. Она молча легла, вцепившись руками и зубами в шкуру. Под мокрой рубашкой выделялся круглый, пышный зад девицы, так что задирать её отцу было без надобности, он и так не промахнётся. Аяр стоял в нескольких шагах и, насупившись, тяжело дышал. Отцу его вздохи были безразличны. Он замахнулся и опустил первый удар в полсилы на подставленные ягодицы. Девчонка вздрогнула и приглушенно вскрикнула. Заёрзала на месте, но шкуру из рук не выпустила, не прикрылась. Остромысл опустил второй удар и сразу же третий, на который она громко взвизгнула, не сдержалась и сильнее прежнего зарыдала.