На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 8

— Не в этом дело, — покачала головой я. — Осознавать, что папы больше нет, грустно: какой бы он ни был, он мой отец. Хотя этого следовало ожидать, с его-то образом жизни. Дело в Вике и Степе.

— Сестра и брат? — уточнила Соня.

— Да, — кивнула я. — Мы дружили с ними. Я старше Вики на пять лет. Когда я уезжала, ей было всего тринадцать, Степке двенадцать. Они так плакали, когда я собиралась. А я даже пообещать не могла, что заберу их, ибо сама была не уверена, что смогу где-то зацепиться. Мне было жаль их, было больно, но я не сказала им ни одного утешающего слова. Обняла на прощание и уехала. После того, как немного устроилась здесь, позвонила домой, хотела поговорить с ними, но трубку взяла мама, обложила меня матом, сказала, что я ей не дочь и чтобы я больше не звонила. Я и не звонила. А теперь меня мучает совесть.

— Мир, ты ни в чем не виновата, — серьезно сказала Соня, взяв меня за руку. — Тебе было всего восемнадцать лет, ты была еще совсем ребенком! Что ты могла сделать? Посадить себе на шею двух подростков?

— Мне давно не восемнадцать, я давно живу в квартире, получаю неплохую зарплату, но ничего не сделала, чтобы вытащить их оттуда.

— Тебя никто не вытаскивал!

— Вот именно! — глаза защипало, и я отвернулась от подруги. — Меня никто не вытаскивал, потому что у меня никого не было, а у них есть я! Но я палец о палец не ударила, чтобы помочь им!

— Кто бы тебе их отдал, они несовершеннолетние!

Я притихла: в словах подруги был смысл.

— После смерти папы мама привела домой мужика, и вскоре после этого Вика порезала вены, еле откачали.

— Как думаешь, почему?

— Не знаю, но определенно дело в этом мужике, — отрезала я. — А Вике-то пожаловаться некому, маме плевать. Сейчас она умирает. Так сказала тетя Света.

— Ты хочешь съездить туда? — догадалась Соня.

— Да. Сонь, одолжишь мне денег?

— Конечно. Разве я могу отказать? — вздохнула подруга и вышла из комнаты. Вернувшись с кошельком, она положила на стол несколько купюр. — Вот. Больше у меня нет, прости.

— Больше и не надо. Спасибо тебе.

— О чем ты говоришь! — отмахнулась Соня. — Когда ты едешь?

— Завтра. Отпрошусь с работы и сразу туда.

— Хочешь забрать их?

— Да. Вике семнадцать, Степке шестнадцать, я могу их забрать, я думаю.

— У тебя все получится, — обняла меня на прощание Сонька. — Если что — звони. Ты же знаешь: папа у меня большой начальник, он поможет.

— Спасибо, — опять поблагодарила я и едва не расплакалась в очередной раз. Я не могла подумать, что моя подруга на самом деле такая! Она всегда производила впечатление прожигательницы жизни, а сейчас вон как сочувствует мне!

Следующее утро началось для меня в семь часов, проснулась я совершенно усталой и разбитой. Я не спала почти всю ночь, около пяти утра выпила таблетку валерьянки и только тогда забылась тяжелым сном.

С трудом проглотив один бутерброд и запив его двумя чашками крепкого кофе, я почувствовала, что в голове светлеет, и принялась собираться. Памятуя о нашей деревенской дороге, да еще сейчас, когда даже в городе сплошные лужи, я достала из шкафа удобные ботиночки на платформе, натянула привычные джинсы и свитер с курткой и вышла из дома. В ближайшем магазине накупила фруктов и конфет и поехала на вокзал. Успела как раз вовремя: автобус отходил через десять минут.