Измена. Диагноз: 42, свободна и счастлива - Татьяна Тэя,Юлия Гордина Страница 8

— Может… папа… ей… что-то… объяснял? — запинаясь, произносит она.

— Ага, — усмехаюсь, — частные уроки давал. В спальне. Без трусов.

Саша подскакивает на стуле, её глаза расширяются от шока.

— Ты серьёзно? — спрашивает она, как будто надеясь, что я скажу, что это всего лишь шутка. — То есть… то есть ты их в спальне застукала? Погоди… папа же в командировку уехал.

— Недалеко он уехал, как видишь. Поезд до Рязани порожняком пошёл. И да, я серьёзно. Это не шутка, — отвечаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я просто накручиваю себя. Это правда. Я застукала их. В спальне. Голыми, если что. Это чтоб у тебя сомнений не осталось, что я могла что-то не так понять.

Саша начинает трястись, её руки сжимаются в кулаки.

— Но… как это может быть? Это же папа… — говорит она, её голос дрожит от эмоций. — Я не могу в это поверить! А Лиля? Как она могла? У неё от парней отбоя нет. Зачем ей мой отец… он же… взрослый…

— Некоторые любят повзрослее…

А кто-то помоложе… как выяснилось.

— А папа? Как он мог? Фу… — её лицо кривится. — Даже представлять не хочу. — И после секундной паузы добавляет. — Я шею ей сверну. Курице этой.

Вот так классная девчонка с кучей связей и возможностей быстро превращается в курицу.

— Не надо… пусть живёт. Всё равно долго и счастливо не получится.

— Нет, я сверну! Она не имела никакого права спать с моим отцом! — Сашка стучит кулаком по столу.

Кажется, она воспринимает это как личное оскорбление.

И точно… добавляет.

— Он не тебе изменил, он мне изменил. Всем нам! Своей семьей. Кто он после этого!? Ей шею сверну, а ему… ему… по роже дам. И не посмотрю, что он отец мой. Нет у меня больше отца.

— Саш, ну не надо. Всякое в жизни бывает.

— Всякое, да не всякое, — продолжает злиться она и щурит глаза так, что даже мне становится страшно.

Такая ярость в них полыхает. Похлеще моей.

— Саш… я уже приняла и отпустила.

— Ой, не заливай, мам. Такое за сутки не примешь.

Да, доченька, ты правда. Но первая стадия уже пройдена, — вздыхаю про себя.

— Мы разведёмся, это я уже приняла. Ну а остальное… время лечит.

— И месть! — говорит моя кровожадная дочь.

А я хватаю её за руку и сжимаю легонько.

— Саша, не надо. Пусть будет, как будет. Жизнь — она сама за меня отомстит. На чужом несчастье счастья не построишь.

— Ой, мама, ты, конечно, правда, но всё равно… я в бешенстве. И на Лилю, и на отца. Хотя… нет у меня больше отца с такими делами.

— Уже жалею, что тебе рассказала.

— Нет, не жалей.

— Я понимаю, что это тяжело, что это больно.

— Мам, это не просто боль! Это предательство! — произносит она с яростью, и я вижу, как ей трудно справиться с эмоциями. — Как он мог так поступить?! Я ненавижу его за это!

— Люди изменяют, так бывает. Ненависть — это путь в никуда, Саша, — говорю я, стараясь найти правильные слова, чтобы поддержать её и уберечь от опрометчивых поступков.

Но когда через два дня мне звонят их полиции, я понимаю, что мне это сделать не удалось.