Развод в 45. Любовь генерала - Полина Измайлова Страница 8

— Хватит, Эва, спектакль затянулся.

— Спектакль? Да неужели? Да твоя Лялька разве что имя твое не написала у себя на груди! Она же в твоем ресторане сидела. Любимом! Вот посмотри, — показываю ему уже личную переписку. — Она сама мне написала. Мне! Лично! Хочешь сказать, это простое совпадение?

Андрей читает, поджимает губы, головой качает.

— Вот бабье… Куриный народ.

— Что ты сказал?

— Да ничего! Детский сад. Ерундой какой-то занимаетесь.

— Занимаетесь? Я ничем не занимаюсь. Я тебе показала сообщение, которое прислала эта мелкая…

— Хватит! — резко обрывает меня муж, чем выбешивает еще больше. — Успокойся, Эва! Я… я просто хочу сказать, что нужно разобраться в ситуации.

— В какой ситуации? Эта зараза шлет мне фотки из твоего любимого ресторана и пишет, что у нее появился достойный мужчина, не чета нашему Демиду. И как мне это понимать?

— Никак! Твои выводы преждевременные. А ресторан — это просто… совпадение. Ну мало ли, может быть, ей там кухня нравится.

— Что, угощал ее там? Так понравилось, что теперь только туда и ходит?

— Черт, ты не о том думаешь, Эва!

— И о чем же я должна думать? Просвети.

— Не обязательно говорить таким пренебрежительным тоном. Я, вообще-то, в отличие от тебя, пытаюсь разобраться, что у них с нашим Демидом произошло.

— Ага, уже успел утешить ее?

— Господи, о чем ты вообще говоришь? — Андрей воздевает глаза к потолку. Строит из себя святую невинность, а мне его придушить охота! — Девочке плохо, она страдает, хочет сочувствия, они сейчас все напоказ живут, чуть что — сразу посты кидают.

— Девочке плохо? — теперь уже я теряю дар речи. — Она страдает? А на сына тебе плевать?

— С сыном отдельная тема, тут моя вина. Не научил, значит, быть мужиком. А это… — он снова кивает на телефон. — Между прочим, черно-белая фотография — это повод насторожиться. Как бы не было беды!

У меня заканчивается терпение.

— Какой еще беды? Ты о чем вообще?

— А ты не понимаешь? — муж смотрит на меня так, словно я враг народа, бесит! — Ее измена убила. Как бы она теперь не наложила на себя руки…

Что? Он серьезно вот это мне говорит?

Челюсть просто на пол падает.

— Руки, значит? Прекрасно. Может, пойдешь, утешишь?

— Может, пойду и утешу! Не хочу брать грех на душу! И ты бы могла… Ты же… Какие же вы всё-таки, бабы…

— Я тебе не баба!

— Вы же друг друга ненавидите! Топите! Ты сама была на ее месте, когда я… Когда я оступился в тот раз.

— Красивое ты нашел слово, Андрей! Оступился!

— Да! Оступился. Согрешил. Но я всё осознал и исправился, а ты…

— Что я?

— Ты могла бы иначе отнестись к девушке, которая по вине твоего сына оказалась на твоем месте. Ты… Я думал, ты другая…

Говорит и выходит из кухни.

Вот так, спокойно! И не куда-то идет, а в прихожую! Одеваться!

— Ты… ты куда?

— Переночую у мамы.

— Серьезно, Андрей? У мамы?

— Именно, у мамы. Она звонила, у нее давление, лучше мне быть рядом. А ты… Подумай, Эвелина, крепко подумай, как ты поступаешь.

Натягивает ботинки, пуховик, шарф наматывает, берет барсетку с правами и документами и уходит.

У меня просто нет слов.

— Мам, это что сейчас было?