Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева Страница 80

Я просто не мог остановиться! А Сонька вдруг сбросила бледность, пропустила довольную улыбку и все время подкладывала мне добавку. То салат, то ещё тепленький хлеб со сливочным маслом, то миску с овощами пододвинет.

— Сонь, ну а хлеб-то откуда? — разломил хрустящую корочку, наблюдая, как медленно тает сливочное масло.

— Мама всегда сама печет хлеб, — не прожевав, ответил Тёмка. — Говорит, в магазинном даже мякиш серый, а она доктор! Ей виднее…

Пацан расхохотался, а Сонька снова засмущалась и повернулась к бабуле, которую кормила все это время. Лизавета Михайловна тоже была довольна. Щурилась, улыбалась, одобрительно кивала, почему-то не сводя с меня глаз. Старушка словно оценивала меня, следила за мимикой, движениями и, кажется, пока была всем довольна.

— Игорь, как тебе удалось привлечь Разумова? Я посмотрела медицинскую карту, — она вспыхнула, на щеках проступил румянец. — Он же перестроил план лечения, включил новые препараты, от которых некоторые врачи бегут, как от дрына….

— Сонь, успокойся. Мы с ним давно знакомы. Много лет назад у него случилась беда, а мы с мужиками ему помогли. Просто так… А позвонил я ему за консультацией, но вместо этого Сёмка примчался с первыми петухами. Кстати, он приедет через час, чтобы поговорить с тобой.

— Игорь! — Соня вдруг расплакалась и, сшибая со стола вилки, ложки, бросилась на шею и совершенно бездумно поцеловала в щеку. — Спасибо тебе огромное!

— Мам… Теперь стучи! — Тёмка хохотал, тыча пальцем в упавшие на пол приборы. — Давай-давай… Как баба Зина учила!

Я сначала не понял, но по смущенному румянцу Сони стало понятно, что это какая-то внутренняя шутка.

Сонька улыбнулась, отпустила мою шею и присела на корточки у стола, собрала вилки, ножи и по очереди постучала по полу со словами: «Нечего ползать, пол топтать!».

— Это от гостей непрошенных. Примета, Игорь. Просто примета, — она безошибочно считала моё изумление и убрала в раковину упавшие приборы.

Ну вот… Уже и приметы в ход пошли. Скоро буду присаживаться «на дорожку», плевать через левое плечо и посыпать сахаром рассыпавшуюся соль, только бы не поссориться с женой. Как непрост мир женщины…

Соня убирала со стола, постоянно оборачиваясь, будто хотела удостовериться, что ничего непозволительного не делает. И когда в холодильник уместился последний контейнер с едой, София поставила на поднос сваренный в турке, как я люблю, кофе и махнула на террасу.

— Откуда узнала, что я люблю кофе из турки?

Но вместо ответа Соня рассмеялась и поправила чашку, развернув ручкой ко мне.

— Моя бабушка всегда говорила, что настоящие мужики не любят суррогат. Исключение может быть только одно — самогон, сделанный заботливой рукой любимой жены. А мой дед был настоящим мужчиной. Кофе жарил и молол сам и варил исключительно в турке, а всю пенку сливал бабушке, потому что это самое вкусное.

— Ну, сочту за комплимент. А что за прикол с приметой?

— Упавший столовый прибор — к непрошеным гостям. А мне хватило и звонка твоего отца, — Соня сцепила пальцы до белизны костяшек и опустила глаза. — Ты знаешь, он был слишком убедителен. Игорь, мне страшно…

— Он это умеет. А теперь давай о главном? Нам нужно как-то договориться о том, как мы будем жить, — сделал глоток кофе, посмаковав на кончике языка сладость жженого сахара и пряность мускатного ореха. Пропорции идеальные, будто я сам готовил этот напиток богов.