Развод. Больше не люби меня - Даша Черничная Страница 80

Костя уверен в своей правоте, а я уверена в Тимуре.

Полиция не раскроет это дело. Ардашев не полез бы, если бы не подстраховался по полной и не был бы уверен в хорошем исходе.

Костя откидывается на подушки и прикрывает глаза.

Видимо, сил на крик у него не осталось, так что он просто вздыхает и продолжает тише:

— Думаешь, я не понимаю, почему это все со мной случилось? Думаешь, не догадался, для чего Ардашев сделал это? Сейчас я недееспособен, проваляюсь в больнице не меньше недели, и дети не приедут ко мне на выходных.

— Нет, Костя. Это произошло с тобой потому, что тебя настигла карма. За всю ту дрянь, что ты вытворял со мной и детьми…. Наконец прилетело и тебе.

— Никакая это не чертова карма, — качает головой.

— Продолжай вести себя в том же духе, и посмотрим, что будет происходить с тобой дальше, — улыбаюсь.

Копирую его гаденькую ухмылку и демонстрирую ее Косте.

— Это угроза? — он тут же выгибает бровь.

— Боже упаси, — поднимаю руки, показывая, что безоружна. — Скорее предупреждение. Знаешь, ты же не чужой человек для меня. Я переживаю за тебя — вдруг будешь идти по дороге и на голову приземлится кирпич. Карма она штука такая, никогда не знаешь, где выстрелит.

В глазах Кости плещется ненависть.

Честно говоря, я порядком устала от разборок и дележки, сначала имущества, потом детей. Хочу только, чтобы мои дети улыбались, были счастливы.

Но Костя делает все для того, чтобы улыбка не появлялась на их лицах.

Иду к двери, но напоследок, уже на выходе из палаты, поворачиваюсь к Завьялову:

— Ты подумай, Костя. Пока лежишь в больничке без возможности залипать в телефон, смотреть телевизор или трахать медсестер. Поразмысли над своей жизнью и над тем, что ты делаешь. Придет день, и наши с тобой дети вырастут и станут совершеннолетними. Федьке через три года восемнадцать. Думаешь, они не вспомнят, что ты делал и как поступал с ними, их жизнью и их матерью? Ты очень сильно ошибаешься. И вот тогда, Костя… когда у Милы и Феди будет право выбора, не удивляйся, если они не захотят с тобой даже здороваться.

Не дожидаясь новой колкости от бывшего мужа, ухожу.

Еду домой.

Едва ступаю на порог, как из кухни выглядывает Милка и тут же бежит ко мне.

Я подхватываю ее на руки и прижимаю к себе так сильно, как только могу.

— Мамочка, а Федя сделал бутерброды. Будешь?

— Конечно, — улыбаюсь на грани боли и иду на кухню.

Федя вовсю хозяйничает.

— Мам, ты где была?

— Папа в аварию попал, я навещала его. С ним все в порядке, небольшое сотрясение мозга.

— Ясно. Напишу ему, пожелаю скорейшего выздоровления, — говорит Федя холодно и отворачивается.

Я не скрывала от них правду об отказе Кости дать им разрешение на выезд, поэтому и не удивлена безразличию детей в отношении отца.

— У нас появилась свободная неделя, так что я предлагаю прямо сегодня уехать куда-нибудь, — говорю бодро.

— Ура! — Милка счастлива, она за любой кипиш.

— Куда хотите? В горы, на море? — специально спрашиваю с задором, чтобы приободрить детей и поднять им настроение.

Федя медленно поворачивается ко мне:

— Мам, а поехали к бабушке с дедушкой? Мы у них с лета не были.

— Баба! Деда! — Мила аж подпрыгивает у меня на руках.

В итоге спонтанно собираемся к родителям. Те счастливы и невероятно довольны. Чтобы не терять времени, оперативно заказываю билеты на самолет и вызываю такси.