Будешь моей мамой? - Оливия Лейк Страница 81

Я улыбнулся и снова уложил Сабину:

— Спи, а это, — рисунок взял себе, — пока наш секрет…

Ночь не спал вообще и плевать, что на работу утром: у меня сложная неделя перед юбилеем отца — от выбора подарка до проверки из Министерства. С утра не придумал ничего лучше, чем написать записку для Саши.

— Ну и почерк! — пытался разобрать собственные каракули. Чем выше должность, тем хуже с каллиграфией. Легче скальпелем работать, чем ручкой. — Хотя бы без ошибок, — проговорил, хмурясь и проверяя, чтобы точно. Саша отличница: застыдит и вообще пошлет меня овец пасти. Я не буду больше нарушать ее личное пространство, но буду ждать, когда она нарушит мое.

Два дня мы с Александрой осторожно общались: исключительно официально и не переходя черту. Мне время не нужно — я точно определил, чего хочу и что, а точнее кто, мне необходим для счастья. Саша всегда была моим счастьем, но я променял его на мужскую честь. Наверное, это хоть что-то говорило о силе моего слова, только сила эта не обнимет холодной ночью, не согреет заледеневшие руки и не разбудит горячим поцелуем. Это могла сделать только любимая женщина. А любимая у меня одна — мой ласковый Олененок и бескомпромиссная Александра, и все это — одна Саша Лисицына.

— Адам Булатович, — Саша встретила меня на кухне, — у меня просьба… — и подала мне чашечку турецкого кофе. Она делала его для меня каждый день, такой бартер за помощь с лагерем для Тима. Олененок неукоснительно соблюдала это условие. А я просто обожал все, что делали ее руки.

— Что-то случилось, Александра? — я принял кофе, стараясь не гладить тонкие пальцы, но взглядом показывал, что ждал ее решения. Надежду для себя.

— Сегодня приезжают мой отец с мачехой, можно я возьму Сабину с нами? Погуляем в центре города. Вы позволите? Я предупредилав лагере, что нас сегодня не будет.

Хотелось закатить глаза и сказать, что ей можно все! Но Саша предпочитала на данном этапе держать дистанцию. Возможно… Она реально меня больше не любила? Или никогда не любила? Но я чувствовал, Что в ней горит то же пламя, что и во мне. Оно откликнулось и танцевало со мной парой, и никак иначе. В ней жила та же тяга.

— Можно, Александра, — тетя Роза как раз поставила передо мной тарелку с кашей и фруктами. — Только держите меня в курсе. Если смогу вырваться пораньше, заберу вас троих.

В клинике суета с самого утра: плановые операции, как и в принципе жизнь в больнице, но ко мне пожаловала целая делегация во главе с отцом…

— Пройдемте в предоперационную, — пригласил министерское начальство.

Уже началась операция пациента с ишемической болезнью: хирурги раскрыли сердце, чтобы провести аортокоронарное шунтирование и восстановить кровоток в сердечной мышце. Оперировала Регина, ассистировал Марк. Он хорошо себя зарекомендовал, скоро сам с командой работать будет.

Мы наблюдали через стекло: я тихо комментировал процесс министерским и коллегам из других медицинских учреждений. Все шло по плану: я постоянно смотрел то на монитор, то на Борика, контролировавшего дыхание пациента. Что-то пошло не так абсолютно неожиданно.

— Черт, — Регина занервничала, — задела сосуд, кровит. Подсушите!

— Давление падает! — Борис смотрел на монитор. Я тоже. — Быстрее!

— Кровоток прекратился, начинаем реанимацию! — я знал Регину как специалиста и понял, что необходимо вмешаться.