Гордость и предупреждение - Любовь Левшинова Страница 81

Прижалась к нему голой грудью и глухо застонала, когда Крис ее целовал, целовал, целовал.

Вертинского бесило то, как Татум его игнорировала, переключаясь с темы на тему со скоростью света. Даже если только что билась под ним в сладких судорогах, через секунду Дрейк могла спокойно обсуждать с подругой по телефону какой-то сериал.

Он проник в Дрейк глубже, уже ощущая пульсацию мышц, зашипел из-за скользящих по спине острых ногтей. Тат тяжело дышала, теснее прижимаясь к Вертинскому, хотела его максимально близко, максимально в себе.

Крис оперся на локоть рядом с ней, чтобы не нависать всем своим весом: Тат слишком хрупкая и вся в синяках. Он со второго раза понял, что засосы этой психопатке доставляют отдельный вид удовольствия, поэтому она была отмечена им везде: на шее, ключицах, руках, бедрах, животе. Это выглядело бы отвратительно, если бы так не возбуждало: Дрейк становилась мягким воском в его руках, плавилась, принимала ту форму, которую хотел он, и была ненасытна.

Вертинский каждый раз промаргивался от наваждения того разительного контраста Тат в университете и в постели: там она носила огромные каблуки, яркие звенящие браслеты, обтягивающие джинсы, юбки-карандаш (о, он очень любил наблюдать за скользящим по бедру разрезом на юбке) и колготки в сетку. На реплику «хорошо выглядишь» отвечала «я знаю» и смотрела на всех свысока.

В постели Тат превращалась в то, что можно охарактеризовать одним словом: «девчонка». Она звонко смеялась, смотрела на него снизу вверх.

Вертинский поймал расфокусированный взгляд Татум. Поцеловал, одной рукой прижимая лодыжку Дрейк к кровати: ему хватило одного ушиба ребра.

Тат начала бить мелкая дрожь, тело прострелило электрическими волнами удовольствия. Дрейк сжала его в себе, подаваясь бедрами вперед. Снова поймала его губы, дернулась, задевая чувствительными сосками мужской торс. Крис зарычал, прижал Тат к себе и улыбнулся от того, как она извивалась под ним. Гладил ее по сведенным сладкой судорогой ногам и укрывал одеялом: Дрейк – жуткая мерзлячка.

Она смотрела на Криса улыбаясь, но момент разрушил звонок ее мобильного. Тат будто резко стерла из памяти все, что только что было между ними, и беспечно ответила на звонок, спрыгивая с кровати.

— Алло? Да, знаю, вчера ночью посмотрела. – Дрейк надела свою огромную толстовку и ходила по комнате в поисках трусиков, которые Вертинский, как всегда, забросил подальше. – Да бред это все, этим мудилам только рейтинги и нужны, а как канон снимать – так они сваливают.

Тат озабоченно крутилась на месте, ища недостающий предмет гардероба. Вертинский улыбнулся, протянул висящие на пальце ее черные трусики, нашедшиеся за подушкой. Дрейк всплеснула руками, забрала у Криса белье, не отвлекаясь от телефонного разговора.

— Да она гонит как дышит! Еще бы на Кастанеду, мать твою, сослалась. Не помнишь? Он там про режим говорит. Господи, перечитай, иначе о чем нам с тобой разговаривать?

Вертинский спустился за Тат на кухню, жмурясь от того, как Дрейк много матерится – не девушка, а сапожник.

— В общем, я присылаю тебе статью и жду твоего отзыва. Все, мне пора, есть тут один… – Дрейк посмотрела через плечо на Вертинского и, взяв с полки пачку сигарет, кивнула в сторону выхода. – Да, пока. Тоже тебя ненавижу. – Тат улыбнулась, кладя телефон на тумбочку у выхода, и открыла дверь на лестничную клетку.