Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова Страница 81

Он решил оставить меня в покое, подозреваю, их примирение с Кристиной было бурным. Вот вроде они должны меня раздражать, вызывать во мне отрицательные чувства, однако нет, я рада за них. Правда, рада, искренне.

За них и за многих случайных людей, каких эта парочка могла задеть, втравливая в свои интриги. Искренне надеюсь, что они наконец — то поженятся и хотя бы с этой стороны станут безопасными для окружающих.

А Чернышов, а что Чернышов? Он и сам недалеко ушел от этой парочки, сам решит свои проблемы, мое сочувствие ему уж точно ни к чему.

Я наконец — то могу выдохнуть с облегчением. Дни текут размеренно, без внезапных звонков и требований внести «последние правки». Светлана не донимает загадочными намеками, дает понятную работу, и вроде бы все тихо и спокойно хотя бы на офисном поприще.

Дома тоже все хорошо, в квартире вдвоем с Соней нам не скучно, нам удобно и комфортно. Правда, порой я прислушиваюсь, не раздастся ли знакомый требовательный голос или стук в дверь. Но нет: всё спокойно.

И жду я то ли Чернышова, а то ли соседа.

Забавно, столько лет не никем из мужчин не интересовалась, сторонилась всех, а тут меня словно повело, потянуло. И не сказать, что не взаимно, да только как — то непостоянно. После каждого раза когда нам с Дмитрием удается нормально увидеться и поговорить наступает большой перерыв. Я бы уже подумала на нежелание соседа продолжать общение, для глупых игр он взрослый, значит, только нежелание. Но нет, в этот раз они с сыном уехали, у Дмитрия командировка, и каждый день я удостаиваюсь забавных коротких сообщений с рассказами о командировочной жизни.

В общем, можно надеяться на что — то, но жить стоит настоящим. И в настоящем Чернышов несколько раз являлся погулять с нашей дочерью Соней — неизменно в выходные, ровно в полдень, с игрушечным самолётиком или новой книжкой в руках в качестве подарка дочери. Куклу он не приносил ни разу, должно быть, решил, что кукол у девочки полно.

Я не спрашивала про Кристину, хотя любопытство сильно, а он старался быть внимательным: расспрашивал Соню о садике, об увлечениях, терпеливо выслушивал длинные истории про ее подружек и воспитательницу.

А сегодня я его зачем — то впустила внутрь, на чай с печеньем, принесенным Чернышовым. Соня так уговаривала:

— Мамочка, я никогда не пила чай с собственным папой! Ты представляешь, какое это должно быть счастье? Я обязана попробовать! — вещала моя дочь.

Естественно, мое сердце не выдержало, дрогнув от глубины слов дошкольницы. Если она сейчас такая, способная тонко манипулировать взрослыми, как я буду справляться с ней дальше?

И в итоге на моей уютной кухне, залитой мягким послеполуденным солнцем, царит необычная атмосфера — не натянутая, как струна, а почти домашняя. Чернышова даже оскорбить пока что не хочется, это ли не странность.

Во мне вдруг просыпается желание показать бывшему мужу, что я хорошая хозяйка, не иначе мышечная память от общения со свекровью сработала. Я ставлю на стол фарфоровый сервиз с нежными голубыми цветочками вместо обычных разномастных кружек. Чайник закипает, выпуская струйки ароматного пара. Соня переоделась в своё любимое жёлтое платьице с оборками, важно поправляет чашки, старательно копируя мои движения.

Чернышов же сидит у окна, слегка ссутулившись, будто пытаясь занять как можно меньше места. Он нервно поправляет манжету рубашки, то и дело бросая взгляды на дочь. В его руках пакет с печеньем — тем самым, с шоколадной крошкой, которое Соня обожает.