Измена. Попаданка в законе - Тереза Нильская Страница 82

Последние его мысли были о дочери.

— Дара, живи в веках. Живи!

Глаза сомкнулись. Последний защитник ушел в другой мир.

И тогда драконы, снизившись, переместившись на вторую линию боя, за почти осыпавшийся купол, ударили мощным огнем. Ярко-красным, разрушающим, сжигающим, всепоглощающим. И сожгли все, что было на земле.

Ни осталось никого. Ни чернородцев, ни магов, тела которых были клубками из сотен вонзившихся в них стрел.

Сотня магов Вэлби. Сотня! Сотня!

…

…Я проснулась в слезах, оплакивая гибель кого-то очень близких и родных. Что, что это было? Почему я рыдаю,как по отцу, как по матери?

Понимаю, что у меня было видение.

— Так исчезла память о магах Вэлби, — прошелестело у меня на краю сознания. Как-будто мне это сказали. Сказал тот король?

Кто такие маги Вэлби? Почему я назвала ту же фамилию? Я здесь — Ларисса Вэлби.

Я что, назвалась именем этих магов? Сумасшедшая, не иначе.

А что тогда я видела? Прошлое или будущее? Что вообще происходит, почему мне это снится?

Мой малыш ощутимо потянулся в животике и слегка пнул ножкой. Как-будто хотел сказать: мама, не переживай так. Ну, а как тут не переживать?

То руки голубые, то видения.

Я ведь видела во сне десятки голубых рук, вскинутых в небо. Маги так держали купол. Он был над ними и всей границей, как мощный защитный щит, не пропускающий ни мглу, ни стрелы, ни чернородцев.

Сейчас такой защитный купол тоже есть на границе, правда, не синий, и только на мысе. Я вижу его в небе, он полупрозрачный, привыкла к нему. Для его поддержания на границу приезжают маги, живут, сменяются.

Но то, что я видела, совсем другое же. Мощнейший синий купол над всей границей — вот что я видела.

И создавали его маги Вэлби. А я то почему назвалась Вэлби? Ларика подсказала?

И Дара, она же мама Ларики. Памятник ей стоит без фамилии. Король вспоминал Дару. Может быть мама Ларики тоже из тех самых Вэлби?

В чем была ее сила, почему она легенда?

Всю голову себе сломаешь с этими видениями. Я заметила, что видения приходят ко мне в момент сильных переживаний и душевного напряжения. Беременность и была тем самым сильным переживанием?

Утром после тревожной ночи я еле ползу в лазарет мимо спящего и угомонившегося наконец-то драконьего лагеря. Ну, ящеры, всю ночь гомонили. Почему все проблемы на границе по ночам?

В лазарете сегодня моя помощь не нужна.

На выходе сталкиваюсь с Тимми. Он только что вернулся с обозом. С грузами, столь необходимыми для границы.

Сияет, очень довольный, что вернулся. А какой рослый стал! Запылённый с дороги, надо же, сразу ко мне. Опять принес полевые цветы, здесь такие не растут, отмечаю сознанием, и печенье-вкуснятинки. М-м-м, вкусно то как. Золото, просто, а не парень.

Угощаюсь в задумчивости. Вот как сказать улыбающемуся Тиму, что беременна? Его ребенок, не его, как тут быть? Я про попаданство свое ему сказать не могу,а тут — здрасьте, пожалуйста, я беременна, от кого из вас — не знаю.

Но сказать про беременность, думаю, это все же лучшее из двух тем, что надо с ним обсудить, лучшее из двух зол.

Завожу Тима за угол здания лазарета. Тут иногда отдыхаю и дышу воздухом. Тим, похоже, подумал, что уединение на руку, полез обниматься сразу. Отодвигаюсь от него.

— Тим, послушай, я должна тебе сказать важную вещь.

— Насколько важную? Ты иномирянка, что ли? — смеется мой друг.