Прекрасные дьяволы - Ева Эшвуд Страница 82

— Да, конечно.

Мне даже не приходится указывать ему, где это, поскольку я почти уверена, что он и так знает, где моя ванная. Учитывая камеры, которые установил Мэлис по его приказу, когда был здесь в последний раз, и всю его… викторовость, так скажем, для меня стало бы большим шоком, если бы он не знал планировку всей моей квартиры наизусть.

Рэнсом выходит из спальни вслед за Виком, и я собираюсь пойти с ними, чтобы дать Мэлису немного покоя. Но меня что-то держит здесь, и я колеблюсь, поворачиваясь и глядя на мужчину, растянувшегося на моей кровати.

Я осторожно подхожу ближе и присаживаюсь на край матраса, занимая то место, где только что сидел Виктор.

Странно видеть Мэлиса в таком состоянии. Он, кажется, не совсем… ослаб, но теперь, после травмы, в нем определенно что-то изменилось. Может, дело просто в том, что я никогда раньше не видела его таким тихим. Я помню его кипящим от гнева, буквально вибрирующим от желания ударить кого-нибудь. Он не из тех, кто ассоциируется у меня с неподвижностью.

Но вот он, лежит в моей постели. Не совсем сломленный, но и не совсем целый.

— Тебе нужно что-нибудь еще? – тихо спрашиваю я. – Я могу принести обезболивающее, если виски не помогает. Или, может, воды?

Мэлис фыркает.

— Я в порядке, солнышко, – говорит он. – Мне не в первый раз больно. И не в последний.

— Говоришь так, будто уверен.

Он пожимает плечами.

— Уверен.

— А сейчас сильно болит?

— Бывало и похуже.

Я опускаю взгляд на его тело, отмечая свежую рану и аккуратные швы, наложенные Виктором. Она даже не выглядит неуместной на фоне остального тела. Большая часть торса Мэлиса покрыта татуировками и различными шрамами, некоторые неглубокие и аккуратно зажившие, другие сморщились и выглядят грубыми даже сейчас. Так что я знаю – ему действительно бывало и похуже.

Я с трудом сглатываю, по какой-то причине почти нервничая.

— Ты никогда не хотел жить той жизнью, где тебе не приходилось бы так страдать? – шепчу я.

Мэлис фыркает, издавая горловой звук.

— Не-а. Понятия не имею, что б я делал, если бы у меня была такая тихая жизнь. Как мне, мать твою, тогда узнать, жив ли я вообще, если время от времени не сталкиваться со смертью лицом к лицу?

В его глазах есть что-то такое, отчего кажется, будто он шутит, но в то же время трудно понять, сколько в этом шутки, а сколько правды.

От его слов у меня сжимается сердце, и даже сейчас я не хочу думать о том, что он слишком часто оказывался на волосок от смерти. Это просто не укладывается у меня в голове и вызывает панический страх в животе.

— Не умирай, ладно? – бормочу я почти неслышно. Но, конечно, он слышит.

Мэлис слегка поворачивает голову, и его взгляд прожигает меня насквозь.

— Почему? Почему ты не хочешь, чтобы я умер?

Есть, наверное, сотня разных причин, но я не могу заставить себя назвать ни одну из них. Все они кажутся мне слишком интимными, слишком близкими к признанию в том, что мне не хочется чувствовать, и тем более говорить. Я могла бы сказать ему, что не хочу, чтобы его братья скучали по нему, но тогда почему это волнует меня? Если я должна вычеркнуть их из своей жизни, почему же тогда все это меня волнует?

Безусловно, это самый главный вопрос, но у меня нет сил на поиски ответа, особенно сейчас. Поэтому я просто отвожу взгляд от Мэлиса и снова возвожу стены, отгораживаясь от него.