Развод. Больше не люби меня - Даша Черничная Страница 82

Ардашев просто пришел и сказал: «Я решу». И возможно, он не всегда прав в своих решениях и поступках, но… он сделал то, что обещал. Я уехала с детьми в полноценный отпуск, а не брала выходные урывками.

Вопрос, каким образом он это сделал, я думаю, стоит закрыть — судя по тому, что я знаю, все случилось именно так, как и говорил Тимур. Водителя не нашли, газель тоже.

Виновные скрылись, а пострадавший пострадал не так уж и сильно, так что дело перейдет в разряд висяков, и на этом все.

— Ты что такая задумчивая, дочка? — мама касается моего плеча, и я поворачиваюсь к ней.

Папа сидит рядом и с такой же нежной улыбкой наблюдает за своими внуками.

— Что тебя беспокоит, поделись?

Срываю засохшую травинку и нервно накручиваю ее на палец.

— Кажется, я влюбилась, мам, — говорю с усталой усмешкой.

— Само собой, — парирует мама.

Я поднимаю на нее взгляд и смотрю шокированно.

— И не надо так глядеть на меня, — качает пальцем у моего носа. — У тебя все вот тут написано.

Тыкает меня этим же пальцем в лоб.

— Тимур то, Тимур это. Улыбаешься блаженно, когда переписываешься с ним. Но ты не подумай — я рада за тебя. Уж что это за мужчина, я не знаю, но Федя хорошо говорил о нем.

Киваю с улыбкой. Да, у Феди с Тимуром хорошие отношения.

— Он неидеальный, — признаюсь тихо.

— Как и все люди, — пожимает плечами мама.

— Говорит в лоб то, что думает.

— Уж точно лучше, чем изменять за спиной и скрывать это.

— Иногда он настолько твердолобый, что хочется его стукнуть.

— Так и стукни, — мама хихикает. — Легонько. А потом поцелуй.

— Еще каких-то полгода назад я была уверена, что люблю другого, что он самый лучший на свете. Но оказалось, что я верила в мыльный пузырь.

— Знаешь, Сашенька, и хорошо, что он лопнул. От правды еще никто не умирал, но сколько людей отряхивались и шли вперед, добиваясь гораздо большего.

— Ты его даже не знаешь.

— Ну вот я знала Костю. Хороший. Обходительный, интеллигентный. И что, Санечек? Ничего хорошего.

Разговор с мамой снимает невидимый камень с души, становится легче дышать.

Когда мы возвращаемся дружной компанией домой и у ворот замечаем знакомую машину, мое сердце оглушительно падает куда-то вниз.

Тимур выходит и смотрит на меня без улыбки, но с теплотой во взгляде.

Уставший, измученный, а глаза живые и горящие.

Подходит ко мне.

— Здравствуй, — говорю тихо.

— Привет, Саш, — его голос звучит мягко, и я плавлюсь от этого бархата.

Тимур переводит взгляд на родителей, пожимает руку отцу и Феде.

— Привет, дядя Тимур, — Милка улыбается во весь рот и протягивает руку к Ардашеву, мол, дай пять.

— Сашенька, ты зови дорогого гостя за стол, — подмигивает мне и уводит домочадцев.

Мы только с рыбалки, грязные и наверняка пропахшие рыбой и рекой, но я не чувствую ни капли смущения перед Тимуром, да и ему, кажется, плевать.

— Ты приехал, — говорю на выдохе.

— Приехал, чтобы сказать, что не могу без тебя, Саш… не могу.

Кладет руки мне на талию и притягивает к себе, целуя с такой нежностью, что голова идет кругом.