Невероятный сезон - Розалин Ивз Страница 82

— Надеюсь, хотя порой и сам не знаю, что во мне настоящее, а что – только маска. Общество большей частью живет внешним, и, возможно, я – не лучше прочих. Меня приняли, несмотря на неравный брак моих родителей, потому что у отца были деньги, и это богатство дало мне хорошее образование. В школе я понял, что, если буду выделяться в знаниях и спорте, смогу получить признание сверстников, и так… – Мистер Левесон широко развел руками, иронично указывая на себя.

Грация считала его высокомерным из-за изысканной одежды и репутации спортсмена и знатока моды. Но что, если это не проявление тщеславия, а что-то другое? Средство влиться в незнакомое общество, выжить и процветать в нем.

— У меня есть влиятельные друзья, и мне помогает то, что моя кожа достаточно светлая, чтобы я мог сойти за европейца, возможно – итальянца. Но все это хрупко… и может измениться в одно мгновение. Когда-то у каждого третьего британца в Индии была жена-индианка или любовница, но времена меняются, а вместе с ними – и общественные настроения. – Он яростно встряхнул головой. – Не знаю, зачем я вам это рассказываю. Прошу, забудьте о том, что я наговорил.

Грация долго молчала. Она не замечала и намека на уязвимость в мистере Левесоне, который всегда безупречно держал себя. Его признание что-то в ней изменило, в груди разлилось тепло, и она не могла отмахнуться от его слов, как он предлагал сделать.

— Один очень разумный человек однажды сказал, что я должна воспринимать популярность в обществе как доказательство того, что я достойна любви. – Она не точно цитировала его слова, но надеялась, что он поймет, о чем она.

Мистер Левесон усмехнулся.

— Очень разумный человек? Меня называли по-разному, но так, думаю, в первый раз.

— Тогда будем надеяться, что не в последний, – сказала Грация.

Когда они прибыли всего за минуту или две до лекции, зал был почти полон. Они нашли два кресла в последнем ряду, рядом с колонной, и мистер Левесон извинился за плохой обзор. Они удостоились нескольких подозрительных взглядов от джентльменов, сидевших рядом, и Грация поняла, что, кроме них с горничной, здесь нет других женщин.

— Мне следовало спланировать все лучше и забрать вас на полчаса раньше, – сказал мистер Левесон.

На полчаса раньше, и он застал бы Грацию, пока она переодевалась. Она представила, как принимает мистера Левесона в таком виде, и подавила смешок при мысли об испуганном выражении на лице мамы. Она подумала, пришел бы он в ужас, а затем покраснела. Не имело значения, как бы отреагировал мистер Левесон, увидев ее раздетой… такого никогда не случится.

— Пожалуйста, не извиняйтесь, – сказала Грация. – Это, безусловно, лучший подарок, что я получила за все время пребывания в Лондоне, и я не позволю ничему его испортить.

Джентльмен средних лет поднялся на трибуну, и оживленные разговоры вокруг смолкли. Он – Грация не расслышала его имя, решив спросить мистера Левесона позже, – делал доклад о недавней работе французского ученого Луи Жана Пьера Вьейо и его исследованиях в области орнитологии.

Месье Вийо был одним из немногих, кто изучал живых птиц, а не заспиртованные экземпляры, и во время путешествий по Вест-Индии и Северной и Южной Америке он встречал всевозможные фантастические виды.

Выступающий показал цветные изображения птиц, о которых рассказывал, и Грация со счастливым вздохом осела в кресле. Эта лекция велась на языке ее сердца.