Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли Страница 82

— Это тасманское блюдо? – спросил он.

— Оно самое! – обрадовалась я, впечатленная его познаниями. – Ты там был?

— К сожалению, нет. У меня никогда не было особенных средств на путешествия. К тому же в Мельбурне столько всего происходило, что у меня не было времени. И теперь я об этом жалею.

— Там очень красиво. Недалеко от южного берега есть маленький остров. Клянусь, таких устриц ты не ел никогда в жизни. А сырный магазинчик… Тебе бы понравилось.

— Может, однажды ты мне там все покажешь?

— Генри, это же на другом конце света.

— И?

— И ты занят в Париже. Не бросишь же ты все, чтобы приехать в Тасси?

— Только если ты меня пригласишь, – заметил он.

Слава богу, нас прервал официант. Он принес остатки кекса.

Я посмотрела на них и снова вспомнила о том, что произошло на кухне.

— Еще раз, прости за то, что я тебя обвинила. – Я махнула на ламингтонские кексики. – Теперь мне кажется, что зря я так переживала.

— Это было трудное задание. Думаю, на нас оказывалось сильное давление, – сказал он, кладя ладонь на мою руку. Этот интимный жест меня удивил, в основном потому, что по мне побежали мурашки. К сожалению, через несколько секунд он убрал руку и взял кекс.

Генри откусил кусок.

— Mon dieu,на вкус как Австралия! – радостно сказал он.

Я с облегчением улыбнулась и тоже откусила кусок.

— На вкус как гарь! – взвизгнула я.

— Ну не настолько, – произнес он, но исключительно по доброте душевной. Привкус горелого был безошибочный. Мне стало стыдно, что я накормила Карлу Дури пригоревшими кексами. Мысль об этом была нестерпима.

— Глазурь замечательная, – заметил Генри.

— А бисквит ужасен.

— Ты все еще здесь, значит, блюда не имели такого уж большого значения, – заключил он.

— Но я заставила Карлу Дури съесть горелое. Опозорила свою страну. Как мне с этим жить? – спросила я.

— По крайней мере, нам не подали крем-брюле. Видела лицо Макса и Карлы? Они были в ужасе.

— Зато карамель так красиво хрустнула, – напомнила я.

— Точно! – с восторгом сказал Генри. – Похоже, лучше всего я орудую газовой горелкой.

Мы улыбнулись друг другу и помолчали. Горелые кексики стояли между нами как чудовищное напоминание о стрессе, в котором мы пребывали до сих пор.

— Как у тебя с речами? – Генри сменил тему.

— Не очень, – призналась я. – А у тебя?

— Мне пару раз приходилось давать речь, – сказал он.

«Кто бы сомневался!» – подумала я. Я могла только представить, как красиво звучит его голос на публике. Такой глубокий и мягкий, словно мед, а лицо привлекательное и чарующее.

— На яхте наверняка будет здорово, – весело предположил он.

— Конечно, – солгала я.

Я не могла разделить с ним его энтузиазм. Было что-то странное в происходящем, отчего я никак не могла понять намерений Карлы. Задания и конкурсы не имели никакого отношения к писательству. К тому же нас осталось двое, а Белль как сквозь землю провалилась.

— Как думаешь, что случилось с Белль? – тихо спросила я.

— Понития не имею, – признался он.

— Это все из-за ее художества?

— Может, случилось что-то еще. Собеседование накануне прошло не так хорошо, а картина стала последней каплей? – предположил он.

— Но она бы вышла с нами на связь, так? – спросила я.

— Может, она пока не может. Уверен, все в порядке, – произнес он.

— Даже не знаю. С тех пор как приехала Карла, все стало таким непредсказуемым, – нервно призналась я, оглядываясь на случай, если нас могут услышать.