Двуликая жена. Доказательство любви - Мария Шарикова Страница 83

-Нет,-покачала я головой.-Она похожа на нас.

Ночь опустилась на Грейсток-Холл, тихая и ясная. В спальне горел камин, за окнами мерцали звезды, и пахло молоком, травами и чем-то новым, незнакомым - запахом нашей дочери.

Лусиан сидел в кресле у кровати, держа на руках сверток, в котором спала Амелия. Мы решили назвать ее в честь его матери, о которой он рассказывал с такой нежностью. Он смотрел на неё, и в его глазах было столько любви, что я боялась дышать, чтобы не спугнуть этот миг.

-Она спит,-сказал он тихо.-Спит, как ангел.

-Совсем как ты, — улыбнулась я.-когда у тебя получается.

Он поднял на меня глаза.

-Я не сплю.

-Но ты отдыхаешь,-возразила я.-И это главное.

Он кивнул и снова посмотрел на дочь.

-Я никогда не думал, что буду счастлив,-сказал он после долгого молчания.-Когда мне сказали о болезни, я решил, что моя жизнь кончена. Что я не имею права ни на любовь, ни на семью, ни на будущее. А теперь…

Он замолчал, и я видела, как дрожат его руки, держащие нашу дочь.

-А теперь у меня есть ты,-продолжил он.-И она. И я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить это.

-Ты заслужил это тем, что был собой,- ответила я.-Тем, что боролся. Тем, что не сдался.

Он протянул руку и взял меня за руку. Его пальцы были теплыми, спокойными.

-Я буду бороться,-сказал он.-Ради вас. Всегда.

Амелия пошевелилась во сне, и мы замерли, боясь её разбудить. Она была такой маленькой, такой хрупкой, такой совершенной. И глядя на неё, я знала: все, что мы пережили - боль, страх, сомнения, - всё было не зря. Ради этого мгновения. Ради неё.

Доктор Сингх остался в Грейсток-Холле ещё на несколько дней. Он осматривал Амелию, давал мне советы по кормлению, но больше всего он наблюдал за Лусианом.

-Он спит лучше,-сказал я однажды, когда мы остались вдвоем.-Не как здоровый человек, но лучше. Это благодаря вам.

-Это благодаря вам, леди,-покачал головой доктор.-Я только дал ему травы. А вы дали ему то, что важнее любых лекарств. Надежду. Любовь. Причину жить.

Я смотрела, как Лусиан гуляет по саду с Амелией на руках. Она была закутана в пушистое одеяльце, и он что-то говорил ей. Тихое, нежно, и она слушала, открывая глаза и снова закрывая их, словно всё, что ей было нужно, это его голос.

-Он будет жить,-сказал доктор Сингх.-Не знаю, сколько. Никто не знает. Но он будет жить. И он будет счастлив.

Я кивнула, не в силах говорить. Слезы текли по щекам, и я не вытирала их.

Через неделю мы крестили Амелию в маленькой церкви, где когда-то венчались. Себастьян был крестным отцом, леди Харкорт - крестной матерью. Моя мать приехала, несмотря на холод и дальнюю дорогу, и стояла рядом со мной, держа свечу.

Лусиан держал дочь на руках, и священник, пожилой человек с добрыми глазами, смотрел на него с удивлением и уважением.

-Она будет счастлива,-сказал он после церемонии.-С такими родителями иначе и быть не может.

Мы вернулись в Грейсток-Холл, и там нас ждал сюрприз. Гроув, с таинственным видом, провел нас в малую гостиную, где у камина был накрыт стол, а на столе - маленький торт, украшенный сахарными розанами.

-Это Элси!- воскликнула я, догадавшись.

-Это всё мы вместе,-ответил Гроув с легкой улыбкой.-Мы рады, миледи. За вас. За милорда. За маленькую леди.

Лусиан смотрел на слуг, выстроившихся в холле, и в его глазах стояли слезы.