Время ласточек - Екатерина Блынская Страница 83

— Ой, – щебетала она, – откуда ж ты такой ладненький и добренький… хлопчик…

— Антоновский я, – отвечал Глеб, блеснув белозубой самодовольной улыбочкой.

После он пошел до другой соседской бабы, горбатой Юли, где помог ей стащить на хату табак и расстелить его. Ее внук Васька в это время лежал в своей комнате с плеером в обнимку, слушал «Мальчишник» и грустил о потерянной надежде на Елизавету. Баба Юля дала Глебу кусок вишневого пирога, и тот понес его Лизе. Открыв дверь, он увидел, что Лиза спит на полу, на красном ватном одеяле, подсунув под голову фуфайку, а рядом, голова к голове, обняв ее косу, спит Мясушко, как верная собака. Лиза так спит, будто она фарфоровая расписная куколка, но рядом лежит этот маленький подлец в шортах и майке, видимо притворяясь, чтобы во сне ее полапать!

Глеб сдвинул брови и надкусил пирог. Он тихонько притворил дверь и ушел в берег выкупаться в прудке. Пот лил с него градом.

Охладившись, он все же решил, что Мясушко слишком мелкий, чтобы ревновать к нему Лизу. Но Лиза его женщина, его, Глеба, так какого черта ее касается даже этот мелкий чамар?* Глеб копнул ведро картошки, вымыл ее у журавля и принес на крыльцо. Прибежал Григорьич.

— О, а это самое… – начал он рассеянно.

— Все, кончил. Идите гуляйте, пока Нина Васильевна вас не видит… Когда вам еще погулять да выпить? – сказал Глеб, вытрушивая чистую картошку из рубашки. – Елизавета пожарит нам картошки.

— А! Ну я пошел к Романычу, там у него дела какие-то… это самое… – суетливо затараторил Григорьич, – но очень надо, давно не видались, надо просто вот так…

— Идите, идите… Приходите только исть, колы вас там не накормят.

Григорьич, прихватив из машины купленную по дороге бутылку водки, потрусил к старику Романычу.

«Сейчас загляну: если он там… выкину за шиворот», – подумал Глеб про мелкого воздыхателя.

Он заглянул. Лиза сидела, сложив ноги уголком, и смотрела в маленькую книжечку. Она уютно напевала и водила концом косы по ладони.

От этого зрелища Глебу стало нехорошо, он прислонился к стенке.

— Спать где будем? – спросил он чуть хрипло.

— Вы там… а я тут, на полу… – не глядя ответила Лиза.

— А… ну иди, я тебя хоть поцелую, – шепнул Глеб с надеждой.

Лиза мотнула косой.

— Иди… там работы куча…

У Глеба перехватило дыхание.

— Слушай, голуба… И ты иди-ка, почисти картошки и пожарь ее.

Лиза метнула рассеянный взгляд.

— Картошку? Хорошо… Только дай мне ножик и воды принеси.

— Сама принеси, – рассердился Глеб и, хлопнув дверью, ушел на огород искать себе дела.

Лиза около двух часов возилась с картошкой. Пришел нетрезвый Григорьич. Они сели под навесом во дворе на старые лавочки.

— Эх, панночка, чего картошку недожарила? Сырая картошка!

Лиза с обидой вскинула подбородок:

— Я впервые в жизни это делала!

Глеб прыснул смехом.

— Вот дела, как телка родила…

Лиза взбешенно вскочила и убежала в дом.

Еще около часа Григорьич и Глеб о чем-то болтали, громко и смачно смеялись, о чем-то спорили, наконец, по-стариковски откашлявшись и отплевавшись, Григорьич пошел в переднюю комнату и завалился на диван, который не стали перевозить в Антоново по причине его дряхлости. Лиза помнила этот диван еще маленькой, тогда она перекувырнулась с него и больно ударилась головой о круглое основание советского торшера.