Твое сердце – лед - Аманда Вин Страница 84

К нам подходит врач, говорит на иностранном, я от страха ничего не понимаю. Только смотрю на Киру Викторовну… Она сжимает губы, кричит врачу:

— Не надо, у нас есть свой врач, это ерунда!

Затем уже мне:

— Вставай! Пойдём. Тебя посмотрит наш врач.

Я встаю и пытаюсь идти нормально. В зале, кроме нас, есть другие фигуристки… Все они смотрят на меня с любопытством.

Наш врач делает мне сильную заморозку, говорит, что перелома нет, только растяжение.

— Сделай что-нибудь! – кричит ему Кира Викторовна. – Завтра она должна выйти на лёд, ничего не чувствовать…

— Что сделаешь? Боль все равно будет. Могу завтра сделать обезболивающий укол… Но ты сама смотри: знаешь, какое время, могут придраться.

— Укол разрешён? – уже более спокойно спрашивает Кира Викторовна.

— Пока да. Лыжники его колют.

— Отлично. Тогда сделаем.

— Место слишком чувствительное, это будет не стопроцентное…

Тренер снова начинает кричать:

— Ты здесь врач! Тогда что-нибудь придумай: заморозь ей ногу, надень повязку. Не знаю, что еще… но она завтра должна кататься как обычно!

— Всё будет хорошо! – наконец я вмешиваюсь в их разговор.

Кира Викторовна смотрит на меня с грустью, ничего не отвечает, просто уходит.

Я кое-как дохожу до номера. Пока иду, иногда мне кажется, что боль несильная, а иногда так поверну ногу, что вскрикиваю: «Чёрт!».

Я ещё не верю, не понимаю, что наделала…

Так глупо упасть перед самым ответственным выступлением! Ну почему я такая дура?

Я видела, как тренировалась Вера Орлова, она собранная, хладнокровная, как робот. Программа у нее не такая сложная, как у меня, но если я завтра не выполню свои сложные прыжки, она легко меня обгонит.

Чёрт, чем я вообще думаю? С такой ногой мне бы хоть призовое место занять… За первое я уже не поборюсь.

Я ложусь на кровать и начинаю плакать, мысли накатывают и доводят меня чуть ли не до депрессии. Затем встаю и решаю, что нужно что-то с этим делать. Я звоню маме, она меня успокаивает, говорит, что я и так многого добилась, как будто больше не должна бороться… На эмоциях бросаю трубку, разговор с мамой мне не помог.

Я звоню Амелии, хотя знаю, что в этот день у неё шоу.

И точно – она мне не отвечает, наверное, занята.

Кому мне ещё позвонить? А больше некому.

Я могла бы позвонить Максиму, но что он мне сказал бы? Он вообще никогда не понимал моего стремления добиться каких-то результатов в спорте, и сейчас бы не понял, почему я переживаю…

Нет, звонить ему точно не буду, решаю лечь спать пораньше.

Ещё раз мажу лодыжку кремом, который мне дал врач. Перед сном я молюсь всем богам, чтобы моя нога завтра чудесным образом прошла. Хотя в глубине души понимаю, что это невозможно, растяжение не проходит за один день. Наоборот, на второй день оно начинает болеть сильнее…