Встретимся в полночь - Брианна Борн Страница 84

Я была очарована балетом, смотрела с восхищением на эту роскошь. Но вечера всегда становились ярче, когда она выходила на сцену. Айеми Онуки, прима-балерина театра, исполняла роль Феи Драже. Я двигалась на краешек стула, не сводя с нее глаз. То, как она парила над сценой, воздушная, совершенная, не было похоже ни на что из виденного мной.

После этого я потратила все свои карманные деньги на браслетик и плакат с Айеми Онуки в позе арабеска, который до сих пор висит у меня над кроватью. Изящество. Элегантность. Красота. Совершенство. И там было много цветов. Я была влюблена.

— Подожди, – говорит Страт. – Дай-ка я кое-что проверю. – Он смотрит в свой телефон, щурясь на текст, слишком мелкий, чтобы я могла его прочитать. Когда он находит то, что искал, он берет меня за локоть и разворачивает к себе. – Пойдем, у нас еще есть время.

— Время для чего?

Он берет меня за руку, и мне приходится очень постараться, чтобы мир не сузился до ощущения тепла его ладони на моей. Он ведет меня через кафе в вестибюле к полускрытой двери без опознавательных знаков, затем достает из бумажника карточку-ключ и прикладывает ее к электронной ручке.

— Мне разве можно сюда? – шиплю я, когда мы проходим мимо камеры хранения, заставленной ящиками с документами. Не похоже, что эта часть здания предназначена для публики.

— Можно. Я участвую не только в концертах и конкурсах, но и в балетной труппе. Работаю у них время от времени уже около года.

— В их оркестре? – Я выпучиваю глаза. Это кажется очень крутым.

— Нет, просто помогаю с репетициями, когда их музыкальная команда не успевает. У них есть дирижер и два постоянных пианиста, поэтому я обычно прихожу только на получасовые репетиции небольших вариаций, пока они отрабатывают отрывки со вторым и третьим составом. Но мне присылают расписание всех репетиций. И угадай, кто там прямо сейчас?

Я резко останавливаюсь. Стою в коридоре. Наши сцепленные руки дергаются, как туго натянутая веревка, и он рикошетом возвращается ко мне.

— Серьезно? Айеми Онуки?

Он ухмыляется.

— Они готовятся к представлению, которое объявят на следующей неделе. Они будут не в костюмах, но мы увидим все танцы.

— Я… разве нам не нужно готовиться к твоему соревнованию? Тебе не нужно размяться или что-то в этом роде?

— Я уже размялся, – говорит Страт, шевеля пальцами, как джазовый пианист из фильмов. – И у нас еще есть время, до того как режиссер-постановщик начнет нервничать и искать меня.

Я все еще колеблюсь. Почему я не хочу этого видеть? Со мной что-то не так.

Мы останавливаемся перед дверью со встроенным смотровым окошком. Внутри зала танцоры расхаживают в простых репетиционных трико и леггинсах.

— Мы прокрадемся в дальний конец зала, – тихо говорит Страт. – Просто сиди тихо и делай вид, что нас пригласили, и никто не будет задавать вопросов.

Он открывает дверь, и нас окутывает энергия, звуки и движение. Мы опускаемся на жесткие пластиковые стулья у зеркальной задней стены. Страт кладет мое пальто себе на колени, и есть что-то странно интимное в том, как просто он с ним обращается, и это отвлекает меня от моих переживаний.

Страт машет рукой мужчине у блестящего черного рояля. У него пушистые волосы пшеничного цвета и круглые очки в металлической оправе. Он похож на европейца, возможно, немца.