Судьба на волне удачи - Елена Федоренко Страница 85

Дом срублен из круглых бревен, с резными ставнями. Дубовые полы не прогибались даже под танцующими, хотя в центре избы доски были заметно стоптаны. На полках в горшках с песком горели свечи, и девушки следили, чтобы те не догорали до конца. В углах под рушниками темнели иконы.

Подруги Дарьи — Света и Маруся — с места не сходили. Гармонисты сменяли друг друга: и чтобы не устать, и чтобы блеснуть перед девчатами. Дарья слушала знакомые мелодии, которые под гармонь звучали особенно душевно. Танцевать не стала — устала. Просидев час, тихонько вышла.

Улица была пустынна. В окнах изб мелькали последние огоньки — люди готовились ко сну. Снежная колея от саней едва виднелась. Оставалось пройти пятьсот метров вдоль заборов, торчащих из сугробов. На перекрестке из темноты выскочил соседский парень, с хохотом ухватив ее за руку.

— А кто здесь ходит?

У Дарьи душа ушла в пятки от испуга. Она резко отпрянула, ноги соскользнули в колею. Если бы не высокие сугробы по бокам, могла бы сломать руку или ногу.

Сосед проводил ее до дома. Скинув валенки и полушубок, Дарья забралась на печь, но долго ворочалась, не могла заснуть. Глаза будто сами открывались, едва опускались веки. Уснула далеко за полночь.

Наутро мать сразу заметила: глаза у дочери красные, невыспавшиеся, плечо дергается. Расспросила о вчерашнем вечере и повела ее к бабе Люде.

— Что случилось, внученька? — спросила старушка.

Дарья рассказала, как ее напугал сосед.

— Бывает. Ничего страшного. Испуг вылечим.

Бабушка Люда приходилась родной по отцовской линии. Хоть и восьмидесяти шести лет от роду, ходила за грибами-ягодами не хуже молодых. Знала толк в травах, умела лечить. Особенно любила своих внуков, а Дарьюшку — больше всех. То снадобье приготовит, то парным молоком вылечит. Сейчас посадила внучку на дубовый табурет посреди избы.

— Сядай, дитятко, на табурет, а я сейчас…

Бабушка направилась в соседнюю комнату, зажгла свечу. Вернулась не сразу — из-за двери доносился шум перебираемых вещей.

— Вот, — улыбнулась она, показывая маленькую потрепанную книжицу с торчащей веревкой, на которой болтались странные побрякушки. — Подержи свечи, милая, а то неудобно искать.

Раскрыв книгу, старушка начала медленно перелистывать страницы, шевеля губами.

— Нашла, — наконец сказала она, отметив нужное место веревкой. — Сиди спокойно, глазки можно закрыть.

Дарья не видела, что делает бабка, лишь чувствовала движение воздуха и мелькание рук над головой. Тихий шепот начал убаюкивать. Становилось тепло, тело расслаблялось, клонило в сон.

— На этом все, — разбудила ее бабка Люда, легонько толкая. — Возьми книжицу. Коли что — прочтешь, и пройдет. Девка ты здоровая, деток рожать будешь — мало ли что… Тут от всякой хвори заговоры есть.

Дарья заглянула в раскрытую книгу и удивилась:

— Бабушка! Да тут буквы непонятные!

— Это церковнославянский. Ты грамотная — разберешься.

— А это что за железяки на веревке?…

— Эту книгу мне моя бабушка отдала, а ей — ее. Она очень древняя. Раньше, гляди, и железом окована была, на ключ закрывалась. Видела у батюшек в церкви — книги важные на замках держат, сила в них великая. Вот и на нашей застежки да ключ с колечком остались. Глаза мои уже плохо видят, память путается, а тебе книга пригодится. Бери да не болей.