Страсть в ее крови - Патриция Мэтьюз Страница 86

В толпе кто-то поднял цену, и Вернер его перебил.

— Думай сам. Но по мне так ты дурак.

Майерс отошел.

Вернер, наконец, купил раба за пятнадцать фунтов – за смехотворно низкую цену.

— Ладно, Генри, – быстро бросил он. – Грузи повозки и поезжай обратно в «Малверн». Я тут еще немного задержусь. У меня кое-какие дела.

После того как недавно купленных рабов сгрузили с повозок в «Малверне», Генри собрал их в группку и произнес небольшую речь. Раб по имени Леон, с которого сняли кандалы, стоял спокойно и со скептическим видом.

— Так, ниггеры, внимательно слушайте, что я скажу. Плантация тут неплохая. Масса Вернер – лучший хозяин в округе. На земле здесь не спят, а зимой он разрешает рубить на растопку лес. Едим не помои, еда хорошая. Носить дают хорошую одежду, на Рождество дарят подарки. От рассвета до заката каждый день не работаем, разве что во время сбора урожая и сушки. Вам всего-то и нужно – усердно работать и делать, что велено. Все время тут не бьют, масса Вернер берет кнут только тогда, когда украдешь или соврешь. Если найдете себе женщину, дадут для жизни хижину. – Генри понимающе улыбнулся. – И не нужно прятаться, если хочешь поиметь какую-нибудь девчонку. Найдешь, какую надо, и скажешь мне…

Генри еще немного поговорил в том же духе. Леон слушал и вздыхал. Его мучили подозрения, но он надеялся, что все сказанное Генри правда. Боже правый, он устал от побегов, от того, что на него охотились, как на дикого зверя, от заковки в кандалы, пытки голодом, побоев чуть ли не до смерти. Так случалось несколько раз. Он не однажды пытался бежать во всю мочь, чтобы добраться до севера, где, как ему говорили, к людям его цвета кожи относятся хоть чуточкуполучше. Но не успевал он добраться до цели, как его всегда ловили. Все боялись помогать беглому, даже его соплеменники.

Да, он устал бегать. Он не так молод и полон огня и норова, как раньше. Верно, он был все еще в соку, мог выполнять дневную работу наравне со всеми, но годы побегов и побоев выжали из него массу соков.

Если все сказанное Генри правда, Леон подумал, что, может, на этот раз он не станет сбегать. Леон не смирился и никогда не смирится с положением раба белого человека, но, если он найдет место, где станет работать, регулярно есть и каждый день не подвергаться побоям, он будет доволен жизнью, насколько это возможно.

Кое-что вселяло в Леона надежду. Это была первая плантация, о которой он слышал, что там надсмотрщик негр. Может, этот белый, Малколм Вернер, будет получше остальных…

Леон поднял глаза, поток его мыслей остановился, когда Генри замолчал. Затем Леон услышал громкий топот копыт и увидел, как все уставились на огромного черного жеребца, подъезжавшего к конюшне. В седле сидела белая женщина с длинными волосами цвета меди, державшаяся легко и прямо.

Генри сказал:

— Это хозяйка плантации миссис Ханна. Она такая же хорошая, как масса Вернер…

В Леоне проснулись смутные воспоминания, когда он пристально глядел на длинные распущенные волосы цвета меди. Было в этой женщине что-то знакомое. Потом он отбросил эти мысли, приняв их за наваждение. Раньше он в этих краях никогда не был.

И все же раб, называвший себя Леоном, глядел на нее нахмурившись, напрягая память. Беглый раб, которого когда-то знали под именем Исайя.