Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 87

ГЛАВА 48

Утром курьер привез огромный букет чайных роз — любимых цветов Айлин. К нему прилагалась записка на турецком, написанная её утончённым почерком:

"Дорогая Катя, спасибо тебе за внука. Теперь я понимаю — настоящая сила не в гордости и традициях, а в умении любить и прощать. Ты научила меня этому своим примером. Добро пожаловать в семью — теперь уже по-настоящему. Ещё раз прости меня! "

В большой коробке оказались две игрушки: традиционная турецкая кукла в национальном костюме для Маши и огромный плюшевый верблюжонок для Тимура. Маша тут же прижала куклу к груди:

— Смотри, мам, она такая красивая! Совсем как бабушка Айлин, когда надевает праздничное платье!

На дне коробки я нашла ещё один футляр — старинный, в темно-синем бархате.

Внутри оказалось роскошное изумрудное колье — тонкая работа османских ювелиров, глубокая зелень камней, словно вобравших в себя воды Босфора.

" Это колье передается в нашей семье от матери к невестке, которая родила наследника, — гласила вторая записка. — Многие поколения женщин рода Шахин носили его с гордостью. Теперь оно принадлежит тебе по праву. Я долго отказывалась это признать, но сейчас вижу — ты достойна быть частью нашей истории. Ты не просто мать наследника семьи Шахин, ты — сильная достойная женщина, без которой наш род не был бы полным."

Я осторожно коснулась прохладных камней, чувствуя, как история нескольких поколений женщин оживает под моими пальцами. Сколько судеб, сколько любовных историй хранят эти изумруды?

Я смотрела на эти подарки, и что-то теплое разливалось в груди. Может быть, Тимур действительно творит чудеса, объединяя не только страны, но и сердца?

Вечером, укладывая Тимура в кроватку, мы с Давидом случайно соприкоснулись руками. Мимолетное прикосновение, всего лишь секунда, — но словно электрический разряд пробежал от кончиков пальцев до самого сердца. Я подняла глаза и встретила его взгляд — темный, глубокий, полный невысказанного.

Его дыхание сбилось. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как дрогнули пальцы — он хотел прикоснуться ко мне, но сдерживался. Уважал мои границы. Ждал моего решения.

— Катья... — мое имя в его устах всегда звучало особенно, с тем неповторимым акцентом.

Между нами было не больше полуметра, но казалось будто целая пропасть прошлых обид и недоверия. И одновременно — невидимая нить, притягивающая друг к другу. Я буквально ощущала жар его тела, видела, как пульсирует венка на виске — выдавая всю силу его желания.

Он сделал почти неуловимое движение, словно хотел обнять, но остановился, сжав кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Самоконтроль всегда был его сильной стороной.

— Спокойной ночи, — прошептала я, отступая на шаг. Не потому, что не хотела его прикосновения. Наоборот — слишком хотела. И это пугало.