Асины журавли - Елена Чумакова Страница 87

— Доброе утро, господа! Прекрасный денек, не правда ли? – обратился он к группе сослуживцев.

Все обернулись, но лишь некоторые буркнули в ответ нечто невразумительное. Соколовский в легком замешательстве прошел в свой кабинет. Неприятности не заставили себя ждать, адъютант Миллера пригласил его к генералу.

Миллер был бледен.

— Господин Соколовский, что вы можете сказать по этому поводу? – генерал протянул подчиненному сложенный лист бумаги. – Я жду объяснений.

Голос Миллера звучал угрожающе глухо.

Максим Игнатьевич развернул лист, и дыхание перехватило, словно в прорубь нырнул. На листке четким почерком было написано: «Генерал Соколовский М.И. завербован советской разведкой и является активным агентом ОГПУ. Именно он виновен в ликвидации нескольких важных агентов и провале крупных диверсионных акций РОВС».

Соколовский глубоко вздохнул, стараясь справиться с головокружением.

— Что это? Кто это написал?

— Автор неизвестен, письмо без подписи и без обратного адреса, – Миллер пристально наблюдал за реакцией Соколовского, он видел удивление, растерянность, но не испуг.

— Откуда отправлено?

— Судя по штемпелю, из Финляндии. Так что вы можете сказать по существу?

— А по существу это грязная клевета. Здесь нет ни одного доказательства моей вины! Попытка убрать меня с должности руководителя внешней разведки – другого объяснения у меня нет. Кому-то я и моя деятельность сильно мешают.

Миллер задумался, постукивая кончиками пальцев по столу.

— Это письмо я обнаружил на своем столе уже распечатанным, его содержание стало известно офицерам. Огласки не избежать. Поэтому прямо сейчас собираем суд чести.

— Я готов. Я и сам прошу разобраться и найти клеветника.

Максим Игнатьевич к этому моменту справился с растерянностью первой минуты, весь его вид говорил о решимости и холодной ярости. Так же уверенно он держался во время офицерского суда чести, отрицал все обвинения в свой адрес.

— Приведите хоть один факт, доказывающий мою измену! Все это злонамеренные домыслы. Но если я потерял ваше доверие, господа, то прошу выдать мне револьвер с боевым патроном и оставить меня одного. Не вижу для себя иного выхода, – сказал он в завершение.

Общим решением офицеров анонимку признали клеветой, обвинения с Соколовского сняли. Однако от руководства внешней разведкой его отстранили. Каким бы ни было решение суда чести, тень сомнения все равно осталась. Тем более, что провалов в подрывной работе РОВС в СССР действительно было много.

Тогда-то и зародилась в голове Максима Игнатьевича мысль предложить себя и жену для заброски в Россию как агентов разведки. Расчет был на то, что их нелегально переправят в Союз, а дальше они добровольно явятся в ОГПУ, то есть теперь уже в НКВД. Соколовскому было ясно, что возвращение в Россию – недостижимая цель, что-то типа морковки для ослика. Их так и будут использовать здесь, во Франции. Асе он об этом не говорил, но она и сама догадывалась. У нее началась депрессия, и Максим Игнатьевич решил пойти ва-банк. Происшествие с анонимкой убедило, что медлить нельзя, они на грани провала. Хорошенько обдумав свой план, обсудив его с Асей, Соколовский пришел с ним к Миллеру. Но тот отверг его с первой минуты.

— Дорогой Максим Игнатьевич, это нереальная идея.