Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата Страница 87

На следующий день, когда он так и не появился, я спустилась вниз. На кухне был Эйден – одной рукой регулировал плиту, в другой держал сковороду. Он мельком глянул на меня через плечо и пробормотал «привет». Все выглядело обыденно.

— Привет, – ответила я, все еще думая, как бы спросить о главном: что с Большим Техасцем.

Видимо, все было написано у меня на лице, потому что Эйден спросил:

— В чем дело?

— Кажется, с Заком что-то не то.

— А, – сказал он с таким спокойствием, что дальнейшие его слова стали для меня совершенной неожиданностью. – Его вчера исключили из команды, – объяснил он, будто речь шла не о самом страшном событии в жизни Зака. Черт, это было худшее, что могло случиться с любым профессиональным спортсменом. У меня даже дыхание перехватило.

— Почему?

Эйден снова повернулся к плите, его мощные плечи и спина выделялись даже под плотной белой футболкой.

— Он слишком нестабилен. Не хотел слушать. – Эйден пожал плечами. – Я предупреждал, что так и будет.

— Так ты знал? – удивилась я.

— Он несерьезно относился к тренировкам, это было заметно. Другие квотербеки играют лучше. – Эйден повернулся к холодильнику. – Он злится, но виноват только сам, и он это понимает.

Я вздрогнула. Мне было жаль Зака, но в словах Эйдена была горькая правда. Даже я заметила, как много Зак отдыхал в межсезонье вместо тренировок. Но беспокойство за него грызло меня изнутри. Всего пару месяцев назад он говорил, как рад, что я наконец занимаюсь тем, что люблю. А теперь?

— Ты с ним говорил?

— Нет.

Ну конечно. Обычный человек попытался бы поддержать друга, а Эйден – нет. Я вздохнула и потерла висок. Не могла в это поверить, черт возьми.

Мне было интересно, что Зак будет делать дальше, но спрашивать пока рано. Решила дать ему время прийти в себя. Да, он расслабился, но это не значит, что он должен отказаться от мечты. Мне хотелось поговорить с ним, но я вспомнила, как ужасно некоторые люди переживают неудачи. Я выросла с тремя такими. Лучше подождать.

Я взглянула на Эйдена – он намазывал хумус на лепешки.

— Ты как, в порядке?

— Да, – быстро ответил он.

— Это хорошо.

Я уставилась на его спину, прикусив щеку изнутри. Не знала, что сказать дальше. Знакомое чувство неуверенности заполнило меня. Он хочет, чтобы я ушла? Или попытаться поддержать разговор?

— Как продвигаются пробежки? – неожиданно спросил он.

Светская беседа. Боже правый, он пытается поддерживать светскую беседу.

— Нормально. Стала немного быстрее.

Сделав глубокий вдох, я спросила:

— А что? Хочешь снова составить компанию?

В ответ прозвучал тихий смешок. Я тоже рассмеялась. Не сразу все строилось.

— Нет? Ладно. Я в свою комнату. Дай знать, если поговоришь с Заком, хорошо?

Прошло два дня, и я ни разу не видела Зака. Я не знала, когда он ел, потому что он ни разу не попался мне на глаза. О его присутствии говорили только машина на подъездной дорожке и шум спускаемой в унитазе воды.

Я разок постучалась в его дверь, но он не ответил.

На третий день я решила, что у Зака было достаточно времени, чтобы повариться в жалости к себе. Закончив два запланированных на день проекта, я пересекла коридор и дважды постучала в дверь его комнаты.

Ничего.

Я постучала сильнее.

Опять ничего.

— Атака Зака!

Ни звука.

— Я знаю, что ты там. Открывай. – Я прижала ухо к двери и прислушалась. – Зак, ну, давай же. Открой дверь, или я взломаю замок.