По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 87

— Ты – лучшая пытка на свете, – стону я ей в губы, пытаясь перевести дух.

Если бы она знала, что творит со мной, то наверняка испугалась бы – мои мысли сейчас целомудренностью не блещут. Я ей еще даже не сказал, что люблю ее. Но это так, и поэтому пытаться не прикасаться к ней – все равно что сопротивляться земному притяжению.

Мэй расстегивает пальто, не прерывая поцелуя. Я распахиваю глаза, встречаюсь с ней взглядом, дергаю за молнию и стягиваю его с плеч Мэй. Оно падает на пол. Только пальто. Мы все еще не перешли границу.

Она зарывается пальцами в мои волосы, гормоны бьют через край, у меня внутри начинает бушевать торнадо, обнажая все мои чувства к Мэй, разбрасывая их по телу. Пальцы сжимаются на бедрах девушки, притягивая ее ближе, пока она не выдыхает мое имя. Теперь меня остановит только сверхчеловек или стихийное бедствие. Я поднимаю ее, чтобы она обвила меня ногами, сжала ребра, выдавила из меня всю жизнь, убила самым блаженным способом.

Кровь и адреналин мчатся по венам наперегонки, за ними тянется огненный след. Тормозов нет. Мои руки поднимают ее футболку. Глаза невольно скользят вниз, и с ними уходит весь самоконтроль. Мэй. В черном кружевном бюстгальтере. И все то, что скрывается под ним.

Мотоцикл, Мэй, мотоцикл, Мэй, мотоцикл.

Мэй.

Сейчас.

Шелковистая кожа за ее ухом тает под моими губами. Я срываю с себя куртку, за ней с помощью Мэй следует футболка. Руки Мэй скользят по моей обнаженной груди, и я закрываю глаза, мечтая, чтобы между ее пальцами и остальной моей кожей не было этой чертовой повязки.

Она гладит мою спину, притягивает ближе, впиваясь ногтями. Мне кажется, что я на бешеной скорости несусь на гоночной машине. Я так сильно ее хочу, что меня трясет.

Когда ее пальцы тянутся к пуговице моих джинсов, я, чуть не задохнувшись, отстраняюсь.

— Скажи хоть какую-нибудь глупость. Пословицу, дурацкий анекдот – что угодно.

Вместо этого Мэй касается губами моей шеи, притягивает меня ближе. Если она прямо сейчас не скажет что-нибудь глупое, глупость совершу я. Но папа должен был рассказать мне, как это потрясающе. Почему он меня от этого оберегал? Зачем я вообще решил ждать? Если бы мир сейчас взорвался, я бы и не заметил – все тело и так охвачено раскаленным добела огнем.

Я сам куплю себе мотоцикл.

Опускаю девушку на диван, сжимаю ее бедра. В голове у меня воет сирена. Звук резонирует с треском шестеренок в мозгу, и я заставляю себя быстро, со скоростью света, разложить происходящее по полочкам:

Мэй – пылает. Я – в огне. Между нами – ничего, кроме переплетенных рук и ног и тяжелого дыхания. Мы, кажется, потребляем сейчас столько кислорода, что хватило бы на целое отделение интенсивной терапии. Пылающие стрелки указывают на раскаленные части тела, а в углу мигает красное: «Вероятность все испортить – 99,99999%».

В голове вспышкой проносится образ Мэй в ту ночь, когда Ник пытался сожрать нижнюю половину ее лица. Потом – синяк на ее щеке, подарок от него.

Нет.

Я не хочу ему уподобляться. Я не хочу брать то, что мне не принадлежит. Не хочу, чтобы все закончилось так же, как у всех. Парни из команды постоянно хвастаются, кого затащили в постель. Смеются, повествуя, что сказали, чтобы добиться своего. Но и у Джеффа, и у Тая после этого с их девчонками не заладилось. Как и у всех членов моей команды. И у папы с мамой. У всех – одни и те же концовки.