Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт Страница 88

У входа в бар я проинструктировала Эрика, предварительно убедившись, что нас не подслушивают.

— Они оба писатели. Эми едет на стажировку в сфере журналистики. А Адам рассудил, что раз она начинает карьеру, он сделает то же самое. И решил написать роман.

Эрик пожал плечами.

— Шанс добиться успеха один на миллион, но все-таки есть. Пусть пишет. А в чем проблема?

— В сюжете. Роман о девушке, которая бросает парня и уезжает за границу на стажировку в сфере журналистики.

Эрик фыркнул.

— Ну что тут скажешь – парень так проживает эмоции. Пусть пишет, что хочет, мало ли, что у кого в голове.

— Это у него не в голове.

— В смысле?

— Не в голове. – Я сморщила нос. – Он печатает роман на желтых клеевых бумажках и расклеивает их по стенам в квартире в хронологическом порядке…

— Печатает… в смысле печатает?

— На печатной машинке. Угу. – Я вздохнула. – А у них студия. – Я отыскала фотографию на телефоне. Эми прислала. Посередине крошечной комнатушки стояла кровать, а все стены были увешаны желтыми клеевыми листочками с бессвязным рассказом, напечатанном агрессивным капслоком.

Пока я придерживалась мнения, что Адам, скорее всего, окажется козлом, но Эми его любила.

— А тебе не кажется, что Эми лучше обратиться к профессионалу? С дипломом психиатра и опытом работы с нарциссами.

— Мне тридцать три, я не замужем и работаю в традиционно мужской сфере деятельности. У меня есть опыт работы с нарциссами.

— Я не об этом.

— Давай сначала посмотрим. – Я потянула его за руку и зашла в бар. – Сценарий помнишь?

— Да, я специально тренировал свое лицо непонятого гения. – Эрик надул губы, и на его лице появилась странная смесь агрессии и скуки.

Я тут же заметила Адама – тот сидел на краю барной стойки, ссутулившись над блокнотом. Эми говорила, что с тех пор, как ее возлюбленный в гневе чуть не швырнул печатную машинку через всю комнату, он проводил в баре почти каждый вечер.

Мы сели слева – достаточно близко, чтобы привлечь его интерес, но не прямо за его спиной, чтобы ему не пришлось оборачиваться. Пусть немного пошпионит за нами и решит, что первый к нам подошел.

Мы заказали напитки, и я заговорила по заготовленному сценарию.

— Шикарная рукопись, дорогой. Передаю на редактуру. Думаю, мы выпустим роман в начале года, – проговорила я, подсматривая в заметки в телефоне.

Эрик со скучающим видом ответил:

— А он точно лучше моего предыдущего? Не хочу опозориться и оказаться… вторичным.

Я буквально почувствовала, как Адам навострил уши.

— Ты? Ты не можешь быть вторичным! – рассмеялась я. – Думаю, можно рассчитывать на экранизацию. Сериал или кино. Тема очень насущная. Мужчина, женщина, предательство. И эта сцена, когда в конце она уходит и оставляет его в этой комнатушке, а сама улетает далеко… Аж за душу берет. Очень трогательно. Людям такое нравится.

— Пишу о том, что знаю. – Эрик поднял глаза к потолку. – О несчастной любви, о том, как весь мир тебя не понимает и не ценит. – Кажется, Эрик увлекся и играл уже не успешного автора, а героя шекспировской трагедии.

Я подала ему знак, приподняв бровь, а он пуще прежнего выпятил губы.

— Это чувствуется, – ответила я. – Ты гений, дорогой. У читателей не возникнет сомнений, что это настоящие эмоции. А героиня – кем бы она ни была – пожалеет о сделанном.