Время ласточек - Екатерина Блынская Страница 88

Тяжело дыша, в рубиновых перчатках крови, он сложил мясо на чистой траве и пошел к реке. Предстояло еще выкопать яму. Глеб упал в воду, сразу ставшую красной, тут же оттолкнулся ото дна и лег на пересыпь, песком оттирая лошадиную кровь.

Он не любил связываться с кониной – слишком много сил отнимали эти операции, – но тут еще навалилось чувство вины, хоть он и понимал, что невиновен. Оба они – только жертвы чьего-то небрежения. Да чьего?.. Не на Гапала же злиться…

Отмыв кровь, Глеб заметил, что три пальца на правой ноге покраснели и опухли. Он дотронулся до них, и боль, набирая обороты, пошла вверх по кости. Глеб застонал, ударил по воде ладонью и замер на несколько минут.

Прибрежные камыши шелестели сухими лезвиями. Вороны, почуяв мертвое, осторожно клохтали над ивами и, шумно скребя крыльями воздух, летели к бедным останкам Града. Вороны здесь были настоящие, старики-красавцы размером с крупного петуха.

Глеб приподнялся на руках, оглядывая себя.

— Какая мне теперь работа… – прошептал он. – Ах ты ж, божевильный Мишка… А я, в косую меня строчку, недоглядел…

— Кузнечик… – дохнуло с берега поверх его ругани, – что случилось…

Глеб сглотнул, не оборачиваясь. Хотелось зарыться в песок, как личинке ручейника.

— Уйди! – сказал он громко. – Як тебя сюда принесло!

— Я тебя искала на Песках…

— Уйди до дому! Николы мне!

— Борька сказал… Я на Вишне… я каталась, а вас там не было, и я… по следам поехала… а что тут…

— Пробачь, кохана.

Лиза разглядела на голой спине Глеба широкий красный след, наискосок идущий вниз от шеи.

— У тебя на спине рана, ты упал?

Глеб вздохнул, вымыл лицо и согнулся, задрожав от боли в ноге и ребрах. Лиза не уходила. Она впервые видела его страдающим отчего-то. Губы Глеба дрожали, сквозь загар проступала бледность. Он по-чужому взглянул на ее волосы, красиво убранные в две косички, на черный с белыми цветами сарафан – с широкими, вечно спадающими лямками. Взглянул – и не увидел.

Неугомонная Вишня была привязана за ветлу.

— Сбегай до Борьки, – слабо сказал Глеб, хромая по траве до кровавого пятна. – Позови его сюда, а сама возьми пугу и последи с часик за коровами. Они Вишню знают. И тебя вроде бы тоже… Они не разбегутся, тут некуда.

— А ты…

— А я тут чутка убился.

Лиза вскрикнула.

— Не блажи. Беги до Борьки. Надо, чтобы он побежал за телегой, я договорился…

Лиза заплакала, но слабый голос Глеба напугал ее так, что слезы мгновенно просохли. Она побежала к Вишне, подняв сарафан, иногда оглядываясь, как олениха, потерявшая в зарослях своего олененка.

* * *

Ах, как забавно получилось тогда с этим разнесчастным Градом!

Отцову телегу давал Серега Пухов, добрый человек. Он и прибыл вместе с Корявым и Кочетом забрать мясо. Полуживой уже Глеб помог погрузиться на чистое сено и приказал ехать прямо к деду Тесленко. Сам же, едва доволочившись до Бориса и Лизы, подогнавшим стадо к Пескам, упал под дерево и заснул.

Лиза уехала домой, отдав пугу Борису. Справлялась с коровами она неплохо – потому что раньше пасла в очередь с Васькой за его двор. Только тогда она пасла пешей, а тут на лошади…

Она уехала, думая, как бы Глеб не сломал себе что-нибудь…

Глеб спал, завернувшись в плащ, и казалось, что он проспит так несколько суток.

Выехав на асфальт, Пухов со товарищи встретили татарских строителей – шабашников на «пазике», третий месяц делавших ремонт в старом здании школы.