На перекрестках судьбы - Оливер Стормс Страница 89

Шторы были неплотно задернуты, и Андреа поднялась, чтобы их поправить. Задержалась перед окном, глядя на диск луны. В прошлый раз, когда Андреа была здесь, она стояла у этого же окна, а Алекс надевал кулон ей на шею. Какой счастливой она тогда себя ощущала. Как сильно была влюблена.

И с каким непростым выбором ей пришлось столкнуться позже, а потом еще и жить с его последствиями. На нее давили со всех сторон. Давили родители, давил Алекс, а родная сестра строила козни у нее за спиной. Никто ее не жалел. Эмма считала, что Андреа просто жила своей жизнью в Нью-Йорке? Да после того разговора с отцом в кафе она даже ни с кем не обсуждала сложившуюся ситуацию. Держала в себе, плакала ночами и подбадривала себя.

Справилась со всем в одиночку, как всегда.

По щеке стекла слеза, и Андреа растерянно вытерла ее большим пальцем. Эмма страдала из-за того, что мать пыталась ее воспитывать? Вот бедняжка! Андреа однажды, уже будучи в колледже, попыталась поделиться с матерью переживаниями, спросить совета. Та не смогла дослушать дочь до конца, постоянно перебивала, чтобы уточнить, во что Андреа одевается и прилично ли себя ведет.

В конце разговора мама наверняка даже не помнила, о чем шла речь.

Скрипнула дверь, Алекс вернулся в комнату. Он замер на пороге, потом приблизился и обнял Андреа со спины, опустил подбородок ей на плечо.

— Не спится? – спросил он вполголоса. – Ты плачешь?

Она и правда плакала, хоть и едва это замечала. Андреа размазала слезы по щекам и сдавленно всхлипнула.

— Что случилось? Я чем-то тебя обидел? – продолжил Алекс обеспокоенно.

— Нет.

— Дело в Эмме?

— Отчасти.

Алекс обнял ее покрепче. Окруженная теплом его тела, Андреа понемногу расслаблялась. Слезы высыхали, но на душе по-прежнему было так тяжело, что трудно становилось дышать.

— Я вот о чем подумала: если бы мы не расстались тогда, вовсе не факт, что мы остались бы вместе, – проговорила она, когда чуть успокоилась. – Иногда одной любви, даже такой всепоглощающей, какая была у нас с тобой, мало. Мы расстались, потому что у нас были разные пути. Тебе было бы очень тяжело с отцом в Нью-Йорке, а я бы задыхалась от безделья здесь.

— Возможно, ты права, – сказал Алекс после короткого молчания.

— Вот что я говорила себе, чтобы не сойти с ума. Пыталась логически объяснить то, что логике не поддавалось. Сохранить контроль над ситуацией.

— Я понимаю.

— А получается, что я все время просто себя обманывала, никакого контроля у меня никогда и не было. Если бы я получила твои письма…

— Это мало бы что изменило, – закончил за нее Алекс. – Ты ведь реалистка, Андреа, в отличие от меня.

— Мне надоело быть реалисткой! Все так несправедливо! Сколько же боли мы могли избежать.

Алекс заговорил, когда она уже не ждала ответа:

— Не стоит ждать от жизни справедливости, Андреа. Некоторые вещи попросту случаются, и, если для каждой из них пытаться найти причины, можно сойти с ума. А еще невозможно жить и не испытывать при этом боли.

Такова горькая незыблемая истина. Андреа не хотелось соглашаться, но у нее не было выбора. Долгое время она пыталась убежать от боли, методично избавляясь от всего: от семьи, друзей, отношений. Уходила с головой в работу. И куда это завело ее?

— Знаю, – ответила Андреа тихо. – Только мне бы хотелось знать раньше. Перенестись в прошлое и сказать той юной, наивной Андреа, что все будет хорошо. Найти такие слова, чтобы она в это поверила.