Что скрывает Диана - Ася Лавринович Страница 89

Мы сидели на тех самых пустых ящиках, и когда я неудачно поерзала, старая крышка треснула, и я едва не провалилась. Не сговариваясь, мы рассмеялись, и это немного разрядило обстановку. Сверху послышался громкий топот, а затем раздались первые аккорды песни «Дыхание» группы «Наутилус Помпилиус».

— Для чего ты позвал меня гулять? – спросила я.

— Когда? – серьезно посмотрел на меня Тарас.

— Ты ведь все помнишь… Вечером, когда я помпезно въехала на лимузине во двор.

На самом деле в тот день я была, как, впрочем, и обычно, настоящей лузершей, но не стала говорить об этом Тарасу.

— Это когда тебя подстрелили? – Соколов сделал вид, будто что-то припоминает.

— Дурак! Это вино! – снова рассмеялась я. – Так почему ты пригласил меня прогуляться? Неожиданно.

— Мне накануне снился сон, что я обязан это сделать. Голос в ночи сказал, если я не позову гулять Настю, то не женюсь семь лет…

— Какой же ты балабол, Тарас, – покачала я головой.

— Ну, хорошо-хорошо… Если хочешь знать, у тебя был жалкий и несчастный вид.

— Так ты из жалости?

— И по большой любви.

«Дыхание» загремела еще громче. А мы сидели рядом, прислонившись друг к другу головами.

— Значит, ты меня любишь? – спросила я.

— Этот гад мне, по ходу, ребро сломал…

— И как давно?

— Вообще, все кости страшно ломит. Может, к непогоде? Ты ведь сама называла меня бабкой…

— Все понятно. Ты так и не расскажешь, когда в меня влюбился.

— Я влюбился в тебя в детстве. Когда классно пошутил, и ты так смеялась, что у тебя молочный суп из носа полился.

— Ненавижу тебя!

— А что? Всегда приятно, когда твой юмор могут по достоинству оценить.

— Ты забыл добавить, что после этого сам тоже начал ржать и опрокинул на себя горячий суп…

— Помню, как бабушка сильно в тот день ругалась.

— И заставила тебя снять колготки…

— Настя, ты застала меня в колготках? – притворно ужаснулся Тарас.

— До сих пор не могу развидеть…

— Да ладно! Колготки меня не портили. Я и тогда уже был хорош собой.

После солнечного дня за окном сквозь решетку пылало закатное небо. Спать мы легли прямо на полу – Валера все-таки накидал нам одеял, несмотря на протесты Стаса.

Я думала, что сегодня не дождусь от Тараса откровений, но, уже проваливаясь в сон, расслышала:

— Сначала ты страшно бесила, а потом я не знал, как жить без тебя. А теперь поочередно: и страшно бесишь, и с ума от любви схожу.

* * *

Я проснулась от запаха гари. В доме было тихо. По крайней мере, музыка больше не играла.

— Тарас! – запаниковала я. – Тарас, вставай! В доме пахнет дымом!

Связанные руки сильно осложняли дело. Тарас проснулся не сразу. А подняв голову, долго не мог сообразить, что мне от него надо.

— Башка болит, – проворчал он.

— Мы горим! – сообщила я уже вполне уверенно. Едкий запах наполнял нашу комнату. Руки были по-прежнему связанными, поэтому я пригрозила Тарасу: – Если ты сейчас же не поднимешься, я тебя укушу!

— Кусай, – снова закрыв глаза, улыбнулся Соколов.

— Пожар! – гаркнула я, и Тарас ошалело подскочил.

Из нашей комнаты нам сложно понять, насколько плохо обстоят дела в доме, в какой из комнат и из-за чего начался пожар. Мы с Тарасом заметались из стороны в сторону, не соображая, что можно предпринять. Руки связаны, на окнах – решетки, а внушительная дверь заперта снаружи. Чтобы ее выбить, понадобится немало времени и сил.