По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 89

— Правильно, не знаю. Потому что ты не даешь мне себя узнать! Откуда мне знать, что ты не смеешься надо мной с подружками? Или не встречаешься с Лицегрызом, пока меня нет рядом?

Мэй открывает рот, и я мгновенно раскаиваюсь в сказанном. И все же я жду, какое объяснение она мне даст. Хочется наконец услышать хоть что-то. Но она поджимает губы, качает головой, и все несказанные слова снова прячутся за закрытыми дверями.

— Мне нужно идти.

Я снова чертыхаюсь, хватаюсь за голову и отворачиваюсь от нее. Нужно остановить ее, но меня сейчас вырвет. От сожаления. От страха. От паники. Папа прав. От женщин одни беды. Я и забыл, что Мэй тоже одна из них. Теперь она мне это напомнила, словно пройдясь по мне катком.

Я разворачиваюсь и наблюдаю, как она идет через всю комнату за своей футболкой. Потом за пальто.

— Почему ты не можешь просто сказать, что происходит?

Она качает головой, прижимая пальто и футболку к груди, словно щит, пересекает комнату и наклоняется, чтобы дрожащей рукой поднять шапку.

— Ты не можешь просто взять и уйти. Мы…

Кто-то набирает код с другой стороны двери. Я резко поворачиваю голову в ту сторону. Мэй замирает посреди гостиной. Без футболки.

Я бросаюсь к ней, но уже слишком поздно – дверь распахивается, и в темную квартиру вливается свет. В гостиную в своем вечном облаке шарфов вплывает бабуля. Я резко оборачиваюсь, но ее рука уже на выключателе. Щелк – и миллион ватт освещения обрушиваются на нас. Я застыл, как истукан, сдерживая истерику, Мэй – почти топлес – прячется за моей спиной.

Увидев меня, бабуля подпрыгивает и роняет сумку.

— Боже! – восклицает она, прижав одну руку к груди, а второй упершись в стену. – Маркус!

Лицо у нее вытягивается, брови ползут вверх. У меня учащается пульс и поднимается температура.

Мэй размытым пятном проносится мимо меня к двери и исчезает в коридоре. Я перевожу взгляд на бабулю. Она провожает девушку взглядом, потом переводит глаза на меня. Я натягиваю на лицо жалкое, дрожащее подобие улыбки.

— Привет… – Я дышу так тяжело, будто только что залез по стене в окно.

Бабуля захлопывает за собой дверь.

— Боже милостивый. – Ее взгляд скользит по мне сверху вниз. – Ну и ну.

Она откашливается, несколько раз моргает, затем наклоняется и поднимает свою сумку. Я слежу за каждым ее движением. Она ставит сумку на стол, пару раз похлопывает по ней ладонью и тяжело вздыхает, вновь переводя взгляд на меня.

— Почему бы тебе не надеть футболку? – машет она рукой в сторону моей голой груди. – А потом иди к бабуле.

Она раскрывает объятия и жестом приглашает подойти ближе.

— Кажется, новостей у тебя накопилось немало. Иди ко мне, малыш.

Я сглатываю обжигающую металлическую панику, хватаю с пола футболку и натягиваю ее. Потом на негнущихся ногах подхожу к бабуле и обнимаю ее – неловко, скованно, руки словно одеревенели. Все мое тело свело судорогой, будто меня кинули из печки в морозилку.

Бабуля сжимает меня в объятиях, а я пытаюсь забыть, что она только что видела Мэй почти без одежды. И знает, что виной тому – я. Она расскажет папе. О мотоцикле можно забыть. А Мэй… Если до прихода бабули еще были шансы ее вернуть, то сейчас они растворились.

— Прости, что прервала веселье, – говорит бабуля, гладя меня по спине. Потом отстраняется, берет меня за плечи, на лице у нее напряженная улыбка. – Хотела сделать вам с папой сюрприз… но похоже, сюрприз достался мне.