Предатель. Ты солгал всем - Стася Бестужева Страница 9

Я достала телефон и набрала номер Анатолия. Он ответил почти сразу, голос звучал настороженно:

— Ксюш? Что-то случилось?

— Ты переехал к Вере, — сказала я без предисловий.

Пауза. Длинная, тяжёлая пауза.

— Кто тебе сказал? — наконец спросил он.

— Какая разница? Это правда? — мой голос звучал удивительно спокойно.

Ещё одна пауза, затем вздох:

— Да. Я собирался сказать тебе... Не хотел причинять ещё больше боли.

Я невольно рассмеялась, и смех вышел горьким:

— О, ты всегда так заботишься о моих чувствах, Толя. Только почему-то всегда после того, как разбиваешь мне сердце.

— Ксюш, послушай...

— Нет, это ты послушай, — перебила я его. — Ты солгал мне. Опять. Сказал, что будешь у брата. Что тебе нужно время подумать. А сам сразу побежал к ней. Ты даже не пытался бороться за наш брак, Толя. Даже не пытался.

— Я думал, ты не хочешь, чтобы я боролся, — в его голосе прозвучала нотка защиты. — - Ты сказала, что не можешь меня видеть.

— И это всё, что тебе было нужно? Первое препятствие… и ты сразу сдался? Двадцать пять лет брака, трое детей, вся наша жизнь… и ты просто уходишь к другой женщине, даже не попытавшись всё исправить?

Анатолий вздохнул:

— Я не знаю, что сказать, Ксюш. Я запутался. Я... — он замолчал на мгновение, будто подбирая слова. — Я знаю, что поступил ужасно. Знаю, что причинил тебе боль. Но... я не могу просто так всё забыть и вернуться. У нас с Верой... это не просто интрижка.

Каждое его слово было как удар ножом. Не просто интрижка. Значит, он действительно любит её. Любит достаточно сильно, чтобы бросить семью, чтобы рискнуть отношениями с детьми, чтобы перечеркнуть всё, что было между нами.

— Я понимаю, — сказала я, хотя на самом деле ничегоне понимала. Как можно было нас предать? Как можно было так легко отказаться от всего, что мы строили вместе? — Что ж, спасибо за честность. Хотя бы сейчас.

— Ксюш, дети... — начал он.

— Я не буду настраивать их против тебя, если ты об этом, — ответила я сухо. — Ты всё ещё их отец. Но ты сам должен объяснить им, почему выбрал Веру вместо семьи. Я не буду делать это за тебя.

— Понимаю. Я... поговорю с ними. Спасибо.

В его голосе звучит благодарность, и меня внезапно захлестнула волна ярости. Он ещё смеет благодарить меня? После всего, что сделал?

— Не благодари меня, Толя, — сказала я, едва сдерживая гнев. — Я делаю это не для тебя. Для них. А теперь извини, но мне нужно идти. Ужин сам себя не приготовит.

Я повесила трубку, не дожидаясь его ответа. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Мне хотелось кричать, хотелось разбить что-нибудь, хотелось выплеснуть всю эту боль и ярость наружу. Но вместо этого я глубоко вдохнула, сосчитала до десяти и вернулась в дом. Рагу нужно было доготовить. Детей нужно было накормить. Жизнь продолжалась, даже если моё сердце было разбито.

Уже у двери я бросила последний взгляд на розовый куст. Одна из роз начала увядать, её лепестки опадали один за другим. Странно, но это зрелище принесло мне какое-то мрачное удовлетворение. По крайней мере, теперь цветы соответствовали реальности нашего брака.