Нулевые - Алекс Джун Страница 9

От мыслей об Артемовых отвлек звонок. В класс тут же вошла учительница физики, и Маша поспешила спрятать плеер в рюкзак.

— Доброе утро, Алла Михайловна! – просиял Илья, который был мил со всеми женщинами без разбора.

— Доброе. Иди как раз к доске. И сними эту ужасную куртку. Ты же в классе, а не на улице.

Илья застонал, но послушно скинул свой кожзам, а потом встал из-за парты. Маша тихо порадовалась, что в этот раз изощренная пытка задачами у доски достанется не ей. Алла Михайловна обожала позорить троечников, особенно ранним утром понедельника. Возможно, ей казалось, что это должно взбодрить весь класс, но на деле лишь вгоняло в уныние. Илье не помогли даже его ужимки ловеласа. Спустя десять мучительных минут он вернулся за парту и тут же схватил Машу за запястье:

— Машка-Машенька, пожалей меня! – Он попытался положить ее руку себе на голову.

— Не мешай! Я сюда учиться пришла, а не дураков жалеть, – оттолкнула его Маша.

— Учись-учись, – улыбнулся краешком губ Илья. – А я у тебя спишу.

— Так и останешься дураком.

— Знаешь, обычно лучше всего в жизни устраиваются троечники. Разве нет?

Он попытался в шутку ущипнуть ее за щеку, но Алла Михайловна звонко крикнула: «Так, голубки! Сейчас вылетите вон!» – и Илья угомонился.

Вообще, конечно, в чем-то Илья был прав. Как и Маша, он давно уже работал, но, в отличие от нее, получал приличные деньги, а не перебивался с копейки на копейку на дурацких подработках. Маша точно не знала, чем он занимается. Вроде как регулирует пластиковые окна, а еще перепродает подержанные вещи своим друзьям на барахолке. Она часто видела его компанию у себя во дворе: парни и девчонки сидели на лавочках, слушали музыку и смеялись. Но подходить к ним Маша не спешила; впрочем, они ее и не звали. Вокруг Ильи вечно увивались девицы, больше похожие на студенток, чем на старшеклассниц.

Звонок прозвенел еще раз, и Маша с досадой поняла, что весь урок только и делала, что думала о парнях. А ведь она дала себе слово, что этот год посвятит учебе!

На химии Дима блистал. Он исписал половину доски мелкими аккуратными пузатыми буковками и формулами, профессорским тоном комментируя свои действия.

— Итак, – поставил Дима точку и отряхнул руки от мела, – разбавленная серная кислота растворяет только металлы, стоящие в ряду левее водорода. Продуктом выделения является водород, а выделение газа – это признак реакции. Катионы цинка…

У Маши начали слипаться глаза, ровный тон Димы клонил в сон. Наверняка ему дома дед помогает задачи решать и вот так же бубнит заумные фразы. Она во всех красках представила сцену, в которой Дима сидит над тетрадкой, а строгий дед грозит ему своей тростью. А может, и лупит легонько, когда внук сильно тупит, позоря семью приличных врачей. Тут хочешь не хочешь, а все выучишь. Ведь неспроста же Дима сидит над учебниками даже на переменах.

— Маш, не спи, – толкнул ее локтем в бок Илья.

Маша хотела было привычно нагрубить, но в панике увидела, что на нее смотрят Дима и учитель химии Федор Петрович. И выжидающе так смотрят. Словно два питона на кролика.

— Простите, я не поняла вопрос, повторите еще раз, – попросила она, но Петрович лишь хмыкнул и что-то нарисовал в журнале, а Дима закусил губу и покачал головой. – Да я просто не расслышала, – попыталась снова оправдаться Маша.