После развода. Медовый босс для пышки - Светлана Синицына Страница 9

— А, – произносит Шмелёв. – Пончик вас облила, что ли? Вы знаете, она неуравновешенная, вам стоит отправить её к психиатру…

— В советах и одобрении я не нуждаюсь, – отвечаю сухо. – И вам стоит пересмотреть способ общения с обслуживающим персоналом.

— А разве обслуга не для того нужна? – усмехается Шмелёв.

Так, он явно думает, что мы с ним ровня.

— Сфера услуг нужна для такого, чтобы вы сами не пахали от зари до зари, – отрезаю. – И никакого права обращаться таким образом с моими сотрудниками у вас нет.

— Но вы разве не видели видео в новостях? – теряется Шмелёв. – Вообще-то, Понч…

— Пелагея. Эту девушку зовут Пелагея. И нет, не смотрел. Я соблюдаю информационную гигиену и не лажу по помойкам.

Шмелёв, наконец, затыкается. Быстро доедает блин и убирается прочь, оставив на столе мусор.

— А ещё меня называл свиньёй, – слышу бурчание Пелагея. – Сам-то… хряк!

— Он – ваш бывший муж? – спрашиваю прямо.

— Да, – Пелагея тянется убрать мусор, но я перехватываю жирные бумажки и бросаю их в урну.

— И вы были шеф-поваром в Шмелёвском ресторане?

— Десять лет, – усмехается невесело.

— А вы можете приготовить мне блин?

— Здесь заводское тесто, – поправляет колпак. – Вкус будет одинаковым у всех блинов.

— Нет, – качаю головой. – От повара зависит… всё.

— Какой блин хотите?

— «Царский».

Пелагея продолжает недоверчиво смотреть на меня.

Я знаю, что «Царский» блин с горбушей и красной икрой у всех получается по-разному и никогда – вкусно.

Но когда Пелагея ставит передо мной картонную тарелочку с толстым ароматным блином, все мысли пропадают.

Как она это сделала, чёрт возьми? Почему стандартный блин у неё получился… таким?

— У вас рубашка в меду, – напоминает Пелагея.

— Я постираю, – отзываюсь. – Сколько вы здесь работаете?

— Месяц.

— Почему здесь? Вас возьмут в любой ресторан.

— Потому что у меня «волчий билет», – она открыто глядит мне в глаза. Её глаза серые, в обрамлении на удивление чёрных ресниц, хотя сами волосы у Пелагеи – светлые.

Пелагея.

Редкое, красивое имя.

Как же оно сокращается?

И эта родинка…

— Что вы сделали? – заставляю себя продолжить диалог.

Губ Пелагеи касается улыбка: она явно вспоминает что-то приятное.

— Надела на голову Мише жирную блинницу.

— За что?

— Он изменил мне с моей подругой.

Вот как.

Видимо, Шмелёв почувствовал силу и решил, что та, благодаря которой он преуспел, ему больше не нужна. И уже начинает расплачиваться за это, потому что рейтинг «Самый вкусный день» падает вниз стремительным домкратом.

— Вам нравится работать в «Блинах Сибири»? – наблюдаю за Пелагеей, за выражением её лица.

Она хмурит брови, на миг отводит взгляд.

Конечно, нет.

Она явно не привыкла напрямую общаться с гостями и жалеет, что пришла. Не могу её за это винить. Потому что она пришла. Она здесь.

И в моей власти сделать так, чтобы этой большой красивой девушке стало… хорошо.

— Я открываю ресторан русской кухни, – прямо смотрю Пелагее в глаза. – Директор наверняка вас предупредил. Такой, лысый.

— Ага, – кивает.

— Мне нужны сотрудники, которые любят и умеют готовить, – продолжаю. – С опытом, мотивированные. Соц.пакет, полис ДМС, «белая» зарплата, премии, гибкий график, если надо подстроиться под детей…

— Не надо, – отвечает коротко, как выстрел. – У меня… нет детей.