Важнее слов - Миа Шеридан Страница 9

Я потер виски, чувствуя приближающуюся головную боль и все еще не в силах отвести взгляд от девушки. Гибкой она точноне была. И волосы у нее были не светлые. Ни высокая ни низкая, обычный рост, волосы собраны в неаккуратный хвост, ни следа косметики, насколько я мог судить, одета в мешковатую униформу, и… боже, я не мог перестать пялиться на нее.

— Ты еще с нами? – промурлыкала Шарлен, последняя из моих высоких гибких блондинок, наклоняясь к моему уху и проводя рукой по внутренней стороне моего бедра. У нее был сильный французский акцент, но не такой сильный, как ее приторный парфюм.

— Я тут, детка, – я лениво улыбнулся.

— Но мыслями ты где-то еще, – ее рука поднялась выше по моему бедру, остановившись почти у промежности так, что я весь напрягся. Мыслями я могу быть где-то еще, Шарлен, но мое тело точно тебя слушает.

Я оторвал взгляд от девушки, которая теперь стояла опершись о барную стойку и разговаривая с барменом, и переключил внимание на Шарлен. Контраст между простой, незамутненной миловидностью девушки, на которую я только что смотрел, и изысканной красотой Шарлен поразил меня. Я сам удивился, что мне хотелось отвернуться от Шарлен и продолжить наблюдать за официанткой. Я сопротивлялся этому искушению, опустив взгляд вниз. Шарлен свела ноги, и сквозь разрез на ее вечернем платье показалась гладкая загорелая кожа.

Я поднял глаза от ее ног и улыбнулся, повернувшись к ней всем телом и сосредоточившись на нашем разговоре. Она не даст себя трахнуть после ужина, если я сейчас хотя бы чуть-чуть ее не пообхаживаю.

— Ты видел это? – спросила Шарлен, протягивая свой телефон. Я узнал логотип одного сайта, который только пересказывал слухи. На его странице красовалась наша с Шарлен совместная фотография. Ее сделали несколько часов назад на банкете после вручения наград – там я Шарлен впервые и повстречал.

— Посмотри, как они тебя назвали, – сказала она, посмеиваясь, и указала на подпись под фотографией.

Я присмотрелся и криво улыбнулся, отдавая ей телефон.

— Меня называли и похуже.

— Я думала, тебе понравится.

«Ты меня даже не знаешь. Откуда тебе известно, сука, что мне нравится?» Мои глаза забегали по бару, внезапно меня одолел приступ клаустрофобии. «Идиот. Кретин. Подонок».

— Хах, точно, – пробормотал я.

Шарлен вздохнула, приглаживая волосы.

— Ты странный, Каллен Хейс. Любому мужчине было бы приятно, если бы его назвали «самым сексуальным мужчиной в музыкальной индустрии».

Мужчина-официант, который до этого приносил нам напитки, неожиданно принес новые и поставил перед каждым из нас бокал чего-то янтарного. Я был благодарен за возможность передохнуть.

— Боже, еще выпивка? – спросил мой агент Ларри и, не раздумывая ни минуты, схватил свой бокал, принюхиваясь и признательно улыбаясь. После его последнего похода в туалет у него на носу красовался след белого порошка. Я было подумал намекнуть ему на это как-нибудь ненавязчиво, но решил этого не делать. Тут всем было плевать.

— Не каждый день классический композитор получает награду Пурье, – сказала жена Ларри, Аннетт, настолько натянуто улыбаясь, что я подумал, она насмехается. Она холодно посмотрела на Шарлен и подняла бокал. – За Каллена, который… très bon во всем, за что он ни возьмется.

Она еще раз улыбнулась мне, будто на что-то намекая, и выпила шот. Я видел, как двигалась ее элегантная длинная шея, когда она пила. Я взглянул на Ларри, но он смеялся чему-то, что рассказывал ему парень рядом с ним.