Твое сердце – лед - Аманда Вин Страница 91

— Если ты пришёл читать мне нотации, то лучше уходи! – злюсь я.

После травмы прошло всего две недели, но кажется, что характер у меня за это время сильно поменялся. Раньше я боялась грубить людям, теперь мне всё равно, как-то по фигу, что обо мне подумают. Говорю в лицо все, что не нравится.

Я сейчас не в таком состоянии, чтобы думать ещё и о чужих чувствах.

— Я вовсе не пришёл тебе читать нотации, просто хотел спросить о моей маме.

— А что о ней спрашивать?

— Она к тебе приходит?

— Пока мы были за границей, она часто бывала…

— Потому что там все на камеру, – перебивает меня Иван.

После паузы добавляет:

— Она уже делала так один раз.

— О чем ты говоришь?

— Помнишь, я рассказывал тебе о друге, который получил серьезную травму. Она один раз пришла к нему в больницу, и всё, заменила его другим, забыла о его существовании.

— Зачем ты сейчас мне все это рассказываешь? Открою тебе секрет, я была бы вообще не в восторге от ее общества. Не нужна она мне тут. И ты тоже!

— Катя! Очень грубо! – восклицает моя мама.

Я машу на неё рукой.

— Я пришёл тебе это сказать, чтобы… чтобы ты после того, как восстановишься, не возвращалась в спорт, а я верю, что ты восстановишься! Даже сейчас смотрю на тебя, ты намного лучше выглядишь, чем мой друг тогда… после травмы.

— Вот уж спасибо.

— Нет, я серьёзно. Ему никакой операции не собирались делать, а тебе вот собираются. Вся страна о тебе говорит… Когда узнали, что ты каталась с переломом, Орлова, наверное, пожалела, что выиграла… Тебя называют народной чемпионкой. Так что крепись! Но не думай никогда возвращаться в этот спорт. Он калечит и ничего не дает. Обещай!

— Знаешь, как-нибудь без тебя разберусь! – снова грублю я.

Конечно, все, что говорит Ваня, – это правда. Но я по-другому к этому отношусь. Все меня жалеют, а жалость – ужасное чувство.

— Катя, это невежливо! – снова подаёт голос моя мама, хотя до этого делала вид, что не слушает нас, а разговаривает со своим мужем.

— Мам, ты сегодня можешь ехать домой! Я хочу побыть одна! – отвечаю ей.

Мама с Костей встают и выходят в коридор. Знаю, что все равно она не уедет… Погуляет вокруг больницы и вернётся ко мне.

Ваня тоже встает, мнётся.

И именно в этот момент в палату заходит Максим, пялится на меня своими холодными глазами.

А ещё он бросает на Ваню такой взгляд… смотрит, как волк на свою добычу.

Я начинаю кричать:

— Что сегодня за день такой? Это не больница, а проходной двор, я же просила никого не пускать! Оба уходите отсюда! Немедленно!