Искры надежды - Оливер Стормс Страница 91

Кайл был там. Замер перед холстом, не сводя взгляда с изображения.

Эмили смутилась.

— Ну… как?

Она помнила, что за картину оставила на мольберте. Это был один из ее Кайлов, сидящий вполоборота к зрителю. Эмили набросала крупными густыми штрихами часть грудной клетки, шею и краешек подбородка, покрытого щетиной, сосредоточив свое внимание на плече, которое выписала со всей тщательностью, на какую только была способна. Работая над этюдом, она думала о том, как хорошо, когда рядом есть кто-то, на кого можно опереться. И пыталась передать цветом и формой надежность и основательность, которые излучал Кайл.

И вот теперь оригинал стоял перед копией с совершенно нечитаемым каменным лицом.

— Ты… рисовала меня?

Эмили хихикнула, как девчонка, вспомнив свой творческий порыв после похода.

— Ну да… Ты такой… знаешь, тобой невозможно не вдохновиться.

Взгляд Кайла стал еще тверже. И Эмили растерялась. Она чувствовала, что что-то не так, но никак не могла понять, что именно.

Это… сбивало с толку.

— Тебе не нравится? – чуточку нервно поинтересовалась она. – Не хочешь, чтобы я тебя рисовала? Надо было спросить, я понимаю, но я это для себя, не для выставок. Я бы не стала размещать эти работы без твоего разрешения. Кайл… Что? Что не так? Тебе совсем не нравится?

— Это не я.

Эмили недоуменно моргнула.

— Ну как же… Ты, конечно. Кто же еще?.. Вот, смотри… – Она шагнула к нему, скользнула пальцами от плеча до локтя, сравнивая натуру с изображением на холсте. Все было точно. У нее была прекрасная память на детали.

Вот только почему тогда Кайл был так напряжен, что казалось, будто она трогала безжизненный камень?

— Пришлось, конечно, кое-что додумать. – Эмили усмехнулась, попытавшись перевести все в шутку. – Тогда я еще не видела тебя без футболки…

— Это не я.

Он закатал рукав, демонстрируя ей покрытую шрамами загорелую руку.

— Это я.

Она опять ничего не понимала.

— Это тоже ты. Такой, каким я хочу, чтобы ты был. Каким я тебя вижу.

— В таком случае, таким, как ты хочешь, Эмили Грин, я никогда не буду.

— Но…

— Ты спрашивала о моих шрамах, – жестким, отрывистым тоном проговорил он. – Хочешь знать правду? В ней нет ничего красивого. Это не как в кино.

— Я понимаю…

— Едва ли… – В его усмешке не было ни капли прежней теплоты.

Эмили тяжело сглотнула.

— Я знаю, что ты ушел служить после смерти Нейта.

— Да. Я думал, что раз не смог спасти брата, возможно, смогу спасти кого-то еще. Знаешь, как пишут на листовках? Я надеялся обрести смысл… – Он скривился. – Что ж, не вышло. Куда бы я ни бежал, мое горе следовало за мной. И хуже того – в Ираке, в Афганистане я видел смерть, следующую по пятам за каждым. Меня это сломало еще больше. Мне стало все равно.

Он отвернулся к окну.

— Я думал, если погибну я, но выживут другие, будет лучше. Поэтому… я не очень себя берег. А потом…

На несколько секунд в комнате повисло молчание.

— А потом, – неумолимо продолжил Кайл, – одна миссия свела нас с Брэдли. Он был моим сослуживцем… совсем мальчишка, только-только прошедший военную подготовку. Мы как-то разговорились. Он сказал, что восхищается мной, хочет стать таким же героем. А я ответил, что быть мной – это худшее, что только можно представить. Он был разочарован. Он мечтал о славе. Насмотрелся фильмов и верил, что совершает за тысячу миль от дома какой-то великий подвиг. Хотел получить медаль. Вернуться в свой городок как герой. На следующий день мы попали в засаду. Никто… не выжил. Кроме меня. А ведь из нас двоих… из всех в отряде… именно Брэдли… Брэдли так хотел жить…