Секрет австрийского штруделя - Анна Акимцева Страница 93

Оперативник распахнул дверь с водительской стороны, пару секунд смотрел на Димку и, узнав, поздоровался, а потом его взгляд остановился на мне.

– Ульяна Маркова? – спросил он.

Без сомнения, как я выгляжу, уже было известно всем сотрудникам доблестных органов, наводнившим наш офис. Поэтому вопрос был задан скорее для проформы.

– Вас ждет следователь, – продолжил оперативник. – Почему не заходим в офис?

Тон его был резок, развязан. Пару секунд я размышляла, не начать ли учить молодого человека азам общения с населением. Например, объяснить, что сотрудник полиции обязан первым делом представиться, а потом вопросы задавать. Но ту же поняла, что мое подступившее возмущение вызвано вовсе не тоном сотрудника полиции, а тревогой за подругу и невозможностью помочь ей. Поэтому решила поумерить свой пыл.

– Вас жду, – все же не смогла удержаться от небольшой резкости.

Распахнула дверь машины, почти выпрыгнула из нее и стремительно зашагала в сторонуздания «Авангарда». Оперативник поспешил за мной, стараясь идти чуть позади, создавая иллюзию того, что он конвоирует задержанную при попытке бегства.

Споро подоспевшие к нам Страхова и Смирнов эту иллюзию поломали, образов чуть ли не толпу. Сотрудник оказался окружен нами, и уже казалось, что это мы ведем его в сторону офиса.

Так, вчетвером мы и дошли до кабинета директора.

Попытки Димки и Веры Романовны пройти со мной в кабинет, молодой оперативник пресек, очень невежливо указал остаться в коридоре.

«Ульяна, ты спокойна, ты совершенно спокойна. Анька жива и это самое главное! Просто постарайся сейчас не взорваться!» – уговаривала я себя, проходя в кабинет.

За директорским столом заседал мужчина, в форменной рубашке следственного комитета. На вид, лет тридцати пяти, весь такой ладненький, кругленький, пухленький, словно Вини Пух. Пуговицы на его рубашке топорщились под явно большим пузцом, а лицо, с детско-наивным выражением, вовсе не соответствовало серьезной должности.

– Присаживайтесь, Ульяна Владимировна! – следователь указал мне на стул. – Мы Вас давно ждем.

Я заняла предложенное место. Молчала. «Как же к нему обращаться? Господин? Товарищ? Хоть бы имя отчество свои назвал».

Улыбнувшись мне, как долгожданному родственнику, представился:

– Воронцов Сергей Михайлович, следователь, следственного отдела….

Следом шло название отдела и перечисление регалий.

– Ульяна Владимировна, сегодня днем Вас видели в кабинете Ковальковой Анны Ивановны. А потом ее нашли с пробитой головой, все в том же кабинете. Как Вы это объясните?

Он не давил, не обвинял, не повышал голос. Весь его вид выражал сочувствие моей незавидной судьбе и жгучее желание помочь.

– А в какое время меня видели? – решила конкретизировать претензии следствия ко мне.

– Ульяна Владимировна, Вы скажите, в какое время сегодня были в офисе, а я потом объясню, в какое время Вас видели тут, – добродушие, исходящее из Воронцова, просто зашкаливало, никак не соотносясь с его словами.

– Не было меня сегодня на работе. Поэтому видеть меня никто не мог.

– Странно, но ваши сотрудники дали иные показания.

– И правда, странно. Давайте я дам Вам объяснения. Вы в качестве кого меня допрашивать будете? – знания уголовного процесса, удивительным образом всплывали у меня в памяти. – Как свидетеля? Так вот я Вам сейчас подподписку об уголовной ответственности за дачу ложных показания и за отказ от дачи показаний, все и изложу. Поминутно. А Вы, потом, своим операм поручение дадите, они мои показания проверят.